Предки Чокана Валиханова принадлежали к старинному султанскому роду. Его прадед, хан Среднего жуза Абылай, одним из первых принял русское подданство и на протяжении всей жизни поддерживал торговые и политические связи с Россией. Старший сын Аблая — Вали, последний хан Среднего жуза, развивал эти связи. Хан Вали, от которого Чокан Валиханов получил свою фамилию, приходился ему родным дедом. После принятия «Устава о сибирских киргизах» и упразднения ханской власти в 1822 году бывшие наследственные земли хана Вали были разделены между его сыновьями. Его ставка на озере Боровом, Кзыл-Агаш, известная под разными наименованиями (Урда, Хан-кон, Ханнын Кзыл-Агаши и т. д.), перешла к старшему сыну Губайдулле и его потомкам, а Сырымбет достался детям его от младшей жены Айганым. О предках Чокана Валиханова мы говорили на страницах газеты «Кокшетау Сегодня»: «Абылай хан оставался доброжелательным к России» (Кокшетау Сегодня, № 6 от 12.02.2026, № 7 от 19.04.2026, № 8 от 26.02.2026, № 9 от 05.03.2026); «245-летию со дня избрания Вали ханом Средней орды» (1781) (Кокшетау Сегодня, № 13 от 02.04.2026, № 14 от 09.04.2026); «Мудрая ханша Айганым — бабушка Чокана Валиханова» (Кокшетау Сегодня, № 15 от 16.04.2026, № 16 от 23.04.2026); «Сабля-инсигния хана Вали» (Кокшетау Сегодня, № 17 от 30.04.2026). Сегодня подробно поговорим об отце Чокана, султане Чингисе Валиханове (1811—1895), сыне ханши Айганым.
Академик Маргулан А. Х. говорил: «Отец Чокана — Чингис Валиев, внук хана Аблая, родился в Кзыл-Агаше (по другим данным, в Сырымбете) в 1811 г. Когда умер Вали, Чингису было десять лет. С юных лет Чингис тесно общался с русскими, окончил Омское войсковое училище, был одним из тех казахских феодалов, которые пошли на сближение с царской администрацией». Многие историки считают, что основную роль в сближении и благоприятном взаимодействии с Российской империей в лице чиновников самого высокого уровня сыграли, прежде всего, умная и дальновидная политика и деятельность ханши Айганым, матери Чингиса. «Айганым хорошо понимала значение русского образования. В 1827 году она отдала своего сына Чингиса, отца Чокана, в училище Сибирского линейного казачьего войска. Училище имело общеобразовательный уклон и давало среднее образование; при нем был специальный класс восточных языков для подготовки квалифицированных переводчиков и топографов. После семилетнего обучения Чингис вышел из училища достаточно образованным человеком, осведомлённым в вопросах науки, литературы и искусства, а также истории, географии и статистики своей страны. Чингис был одним из первых казахов, хорошо знавших русский язык, и благодаря этому ему были доступны богатства русской культуры» (А. Х. Маргулан. Ч. Ч. Валиханов. Собрание сочинений в пяти томах. 1984–1985. Главная редакция Казахской советской энциклопедии. Т. I).
В Историческом архиве Омской области (ИАОО) сохранилось «Уведомление министра финансов генерал-губернатору Западной Сибири» от 10 декабря 1831 года, № 28057.
Г. вице-канцлер от 28 минувшего ноября сообщил мне, что государь император высочайше повелеть соизволил одного из сыновей ханши Айганым Валиевой вместе с ее пасынком и сыном находящегося при ханше муллы Иманкулова поместить в Омское азиатское училище и на содержание их в оном отпускать, по распоряжению вашего высокопревосходительства, по 500 рублей ассигнаций в год. Во исполнение сего и согласно с отношением графа Нессельроде, предписав Омской казённой экспедиции следующие на содержание означенных трёх азиатцев деньги (по 500 рублей ассигнациями) по вашим, милостивый государь, требованиям, я начал выдачу со дня поступления их в Омское азиатское училище; покорнейше прошу ваше высокопревосходительство уведомить меня в своё время о выбытии из училища вышеупомянутых азиатцев для прекращения отпуска на них денег.
Верно: управляющий отделением Звездкин».
Со времён учёбы Чингиса в Омске в архиве сохранилось «Письмо Тореджана и Чингиса Валихановых начальнику Омского областного управления» от 4 августа 1831 года.
«Ваше высокородие, милостивейший государь и отец.
Воззрите на бедное наше состояние, как мы, у вдовы Сейфуллиной стоявши на квартире девять месяцев, по худому ее содержанию не могли более жить у нее голодом (на одном ржаном хлебе она нас заморила, к чему мы были непривычны), притом белье не стирается, а платье, которое у нас было, служанка и слуга ее износили, но важнее всего в училище ходить и учиться были не в состоянии, она всегда не бывает дома. О чем мы многократно жаловались переводчику Дабшинскому, чтобы он кому следует о переводе нас на другую квартиру донес, но никакого удовлетворения не получили. По сим обстоятельствам вышед из терпения, ныне нашли мы способную для нас квартиру у коллежского асессора Бикмаева, где живет и учитель наш; мы в полной надежде, что к сему и ханша будет согласна, [о чем] в областное отделение начальнику господину Кованкову донесли; теперь хотя нас, по просьбе Сейфуллиной, принуждают пока перейти к ней, но мы лучше лишимся учения, нежели у ней жить на квартире, и убедительнейше просим ваше высокородие оставить нас на избранной нами квартире. Подчиненные богомольцы ваши (подпись на арабском)».
Также сохранилось письмо, из которого можно понять, с какими проблемами киргизские аристократы могли обращаться к местной российской администрации для их разрешения. «Письмо воспитанника Сибирского войскового казачьего училища султана Чингиса Валиханова» от 19 апреля 1832 года:
«Его превосходительству начальнику Омской области господину генерал-лейтенанту и кавалеру Василию Ивановичу де Сент-Лорану.
Сего апреля 15 дня мать моя Айганым присланным ко мне письмом поручила мне покорнейше просить ваше превосходительство:
1. для окончания некоторых при доме нашем недостроенных потребностей прислать рабочих людей;
2. в прошлом году было распахано земли 4 десятины, но только на посев полутора десятин достало семян, а на две с половиною было недостаточно, поэтому прислать семян на посев сего недостающего числа земли;
3. о постройке мельницы.
Исполняя таковое поручение матери моей, я покорнейше прошу, ваше превосходительство, по вышеозначенным трем предметам учинить ваше начальническое распоряжение.
Султан Чингис Валиханов. Перевел переводчик Дабшинский».
По окончании войскового училища Чингис в возрасте 23 лет был назначен старшим султаном (ага-султаном) только что образованного Аман-Карагайского округа. В Омском архиве хранится «Решение собрания киргизской знати об избрании старшим султаном Аман-Карагайского округа Чингиса Валиханова» от 30 августа 1834 года.
«1834 года августа 30 дня. Мы, нижепоименованные султаны: Джума Худаимендин, Кенжалы Смапдпяров, Мали Смандияров, Акан Джумин и Кунтюре Малин, избираем в старшие султаны Аман-Карагайского внешнего приказа султана Чингиса Валиханова и кандидата при нем султана Акана Джумина, как усердных в службе российскому государю императору и справедливых в делах киргиз-кайсацкого народа. В чем единогласно свидетельствуем сей приговор с приложением своих печатей и тамг.
Султан Джума Худаймендип (печать), султан Кенжалы Смандияров (печать), султан Мали Смандияров (тамга), султан Кунтюре Малин (тамга), султан Акан Джумин (тамга).
При выборе присутствовали: полковник Шубин, заседатель Шубенков, в должности заседателя есаул Швабский».
В год окончания войскового училища, в 1834 году, после переезда в Аман-Карагай султан Чингис женился на Зейнеп Чормановой, сосватанной, согласно обычаю, ему еще в детстве. В ведении старшего султана находились многочисленные киргизские аулы племен атыгай, караул, керей, кипчак и уак (онгит), живших по рекам Убагану, Кундузды, Терсбутаку и у озера Кушмурун. В мае 1835 года Омский областной начальник сообщил генерал-губернатору Западной Сибири о тяжелой ситуации в недавно открытом Аман-Карагайском внешнем округе: «Отправленный в Аман – Карагайский приказ штаб–лекарь Зибберштейн осмотрел больных цингой, горячкой и лихорадкой 20 нижних чинов местного казачьего отряда и такое же число ослабших, находившихся на грани болезни казаков. Штаб-лекарь выяснил, что болезни происходят от нездоровой местности, воздуха, а также употребляемой в пищу и питье плохой воды. Казачий отряд и приказ, были расположены при небольшом, так называемом, Карстном озере. Глубина его весной не превышала 2 аршина, а зимой и того меньше. Берега были окружены гнилыми трясинами, болотами и топями. Вода затхлая и горько-соленая. Воздух сырой, неприятный для дыхания, напитан сероводородным газом. В этой связи, Зибберштейн настоятельно советовал как можно быстрее перенести приказ на правый берег Тобола, где местность была здоровой и предоставляла все необходимые условия для поселения (Исторический архив Омской области (ИАОО). Ф. 3. Оп. 1. Д. 1469. Л. 1)».
Сообщив генерал-губернатору итоги поездки Зибберштейна, Омский областной начальник отмечал: «…при таковом положении места неудивительно, что служащие в отряде казаки столь сильно подвергаются поносам, цинге, гнилой, простудной, воспалительной горячкам, от которых, а также от самой смертности живущих теперь и имеющих участь жить дальше на этом невыгодном месте, никакие силы и искусство не в состоянии будут сохранить и защитить (ИАОО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1469. Л. 2)».
Он также упоминает, что «сами киргизы, ближайшие родственники сим местам, чувствуют их разрушительное и гибельное положение и потому стараются с открытием весны с поспешностью от них откочевать. Такое местоположение, наводя уныние на живущих там, страх и печаль на прибывающих туда на службу при самом начале, порождает болезни, которых никакие силы, никакое искусство не в силах сохранить людей (ИАОО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1469. Л. 8)».
Как указано выше, единственным средством избавится от этого зла было перемещение Аман-Карагайского приказа на новое здоровое место. В этой связи «старший султан Аман-Карагайского округа Чингис Валиев, заседатель Исеней Естемесов, управляющий Сибан-Керевской волостью старшина Кандубай Айданазаров и многие другие почетные киргизы, прибыв к Омскому областному начальнику в Пресногорьковскую крепость, просили перенести его на реку Ишим, в урочище Бекчантай, расстоянием не более 100 верст от первоначального расположения. На предложенном ими месте находился сосновый и березовый леса, покосы и рыбных озер. Делегация изъявила готовность и усердие к нахождению лошадей для перевозки строений. Причем они объявили, что «означенное место на Ишиме пусто и служит средоточием набегов барантовщиков, неверноподданых киргизов Кидель-Кипчаковской и Баганалинской волостей. Если на том месте будет водворен приказ, то многие киргизские волости, вступившие в состав Аман-Карагайского округа, смогут приблизиться к самому приказу. Они смогут иметь возле приказа летние и зимние кочевья, а упомянутые Кидель-Кипчаковцы и Баганалинцы должны будут удалиться вглубь степи, или поступить в Аман-Карагайский округ» (ИАОО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1469. Л. 3)».
В 1835 году центр Аман-Карагайского округа был переведен в другое место. Семья Чингиса Валиева поселилась неподалеку от Кушмуруна; в широкой лесной тени была построена ставка, которую назвали «Кунтимес» — «солнце не падает». На карте Чокана Валиханова она названа «біздің үй» — «наш дом». Там Чингис Валиханов собирал всех своих русских друзей, там с ним беседовали ученые, чиновники, топографы, инженеры. В ноябре 1835 года там родился его первый сын — будущий ученый, просветитель и путешественник Чокан Валиханов. При рождении мальчику было дано арабское имя Мухаммед-Ханафия, но придуманное его матерью ласковое имя Чокан прочно закрепилось за ним как официальное. Одна из версий утверждает, что имя Чокан происходит от слова «чокан», которое в переводе с тюркского языка означает «красивый» или «порядочный».
По высочайшему повелению, объявленному через генерал-губернатора Западной Сибири, 8 июня 1838 года старший султан Чингис Валиев был награжден чином майора.
Чингиса Валиева, как интересующегося русской наукой и просвещением, хорошо знали в Санкт-Петербурге и Москве, особенно в Географическом и Антропологическом обществах, для которых он собирал редкие этнографические экспонаты из жизни киргизов. Большой материал он передал Московской промышленной выставке, организованной после завершения присоединения Средней Азии к России. Отдельные предметы, собранные им по просьбе профессора В. В. Григорьева для этнографической коллекции, ныне хранятся в музеях Санкт-Петербурга и Москвы. В подтверждение сказанного — следующий пример: «Письмо М. В. Ладыженского Чингису Валиеву. Февраль 1840 г.
Достопочтеннейшему старшему султану Аман-Карагайскогр округа г. майору Чингису Валиеву.
Препоручаю Вам сделать для меня собрание песен, сказок, преданий и пословиц киргизского народа, столь богатого этими произведениями. При собрании прошу Вас наблюдать следующее.
Собираемые стихотворения в киргизском народе разделить по смыслу их на тетради, из которых в первую поместить песни, какого бы содержания они ни были, замечательные по замыслу и стихосложению, по древности языка или, наконец, по славе их в степи, означая, впрочем, в заглавии песен, к какому роду они принадлежат, т. е. свадебные, похоронные, любовные, колыбельные или исторические.
Сюда относятся джиры и похоронные песни, часто заключающие в себе имена прославившихся в степи богатырей в древние и новые времена. В другую тетрадь собирать пословицы и поговорки, общеупотребительные в народе.
В третью, если есть вблизи Вас какие-нибудь развалины, целебные источники, камни с надписями, то узнать, как они называются, и нет ли о них какого-нибудь предания, оное записать, наблюдая тоже в отношении некоторых урочищ, имеющих свою устную историю.
Наконец, собирать в четвертую тетрадь сказки, рассказываемые обыкновенно детям, и другие под названием богатырских, любовных и шуточных. В заключение я надеюсь, что вы, милостивый государь, со своей стороны употребите все зависящие от Вас средства, чтобы дело это было окончено сколь возможно в непродолжительном времени с надлежащей полностью.
Правящий должность пограничного начальника полковник Ладыженский».
Выполняя просьбу М. В. Ладыженского, султан Чингис неоднократно приглашал к себе лучших акынов и сказителей и часто при помощи Чокана записывал народные песни и легенды, которые затем отсылал в Омск. Султан Чингис продолжил дело своей матери Айганым: построил начальную школу в Степи, в которой обучались грамоте местные дети.
Сохранился архивный документ — «Донесение старшего султана Аман-Карагайского округа майора Валиева пограничному начальнику» от 1 июня 1842 года:
1 июня 1842 года. № 45. Аман-Карагай. Его высокоблагородию состоящему в должности пограничного начальника сибирских кайсаков, господину полковнику и кавалеру Николаю Францевичу Вишневскому.
В настоящем году желаю устроить собственным коштом в аулах своих школы для обучения как своих, так равно и изъявивших желание к сему похвальному поступку кайсацких детей по татарской грамоте, но не имею средств достать для обучения их хорошего из татар учителя. Об этом донеся особе вашего высокоблагородия имею честь покорнейше просить начальнического вашего распоряжения о назначении знающего хорошо науки татарские учителя из татар, которого содержание и жалованье за обучение детей будет производиться из собственного кошта кайсаков, отдающих в школу детей своих.
Старший султан Валиев».
На это обращение старший султан Чингис Валиев получил положительный ответ:
«Старшему султану Аман-Карагайского округа г. майору Чингису Валиеву. 11 июня 1842 г. № 1666.
На рапорт вашего высокоблагородия от 1 июня № 45 уведомляю Вас, почтеннейший султан, что предположение Ваше о заведении школы, для обучения грамоте кайсацких детей мне весьма приятно, о если она устроена будет при приказе, в таком случае я постараюсь сделать распоряжение о приискании в неё учителя.
Подписал полковник Вишневский».
Открытие начальной школы старшим султаном Чингисом Валиевым при поддержке и помощи пограничного начальника полковника Вишневского состоялось. Это была вторая национальная школа в Средней орде после школы ханши Айганым. Чокан с 1842 по 1847 год учился в этой школе, где получил начальные знания киргиз-кайсакского, кыпчакско-чагатайского, арабского и персидского языков. Чокан Валиханов с детства имел возможность общаться с известными акынами, знакомиться с их творчеством. У Чокана с ранних лет появилась особая любовь к устному и музыкальному народному творчеству, а также к рисованию.
По историческим сведениям, в ауле Кунтимес у старшего султана Чингиса Валиева был деревянный дом, где он с семьёй прожил до 1842 года, а затем переехал в крепость Кушмурун. Неподалёку от этого дома стояла мечеть с медресе, которые заложил и построил Чингис Валиев в год рождения сына Чокана. В селе Кунтимес до сих пор сохранились остатки фундамента дома европейского образца, в котором, предположительно, проживала семья Чингиса Валиева. Сохранились также колодцы для питьевой воды и отдельно для скота, старинные камни на месте разрушенной мечети. В наше время жители села собрали деньги и увековечили место, где стояла мечеть; они также участвовали в ярмарке идей и получили грант на создание памятника Чокану Валиханову. Памятник юному Чокану работы скульптора Егора Кислицына был установлен в селе в 2017 году.
Деятельность султана Чингиса совпала с периодом административных реформ М. М. Сперанского (1772–1839) и усилением связей с Россией, а также её влияния на Степь. Без поддержки местной аристократии проведение реформ было бы сложным и финансово затратным. Особо хочу подчеркнуть, что реформы М. М. Сперанского осуществлялись в 1820–1840-х годах не только в интересах Российской империи, но и в интересах самих киргиз-кайсаков Средней орды.
«Анализ документов показывает, что проводили её (реформу – АИЩ) прежде всего в интересах империи. Однако и коренные интересы казахов учитывались. Пресекалось скотокрадство, введение нового административного деления сокращало конфликты между родовыми подразделениями за обладание пастбищами, торговые караваны получили безопасность. В имперском дискурсе, тон которому задал император Александр I, особый акцент также делался на исключительно мирном характере введения нового административного устройства на территории Среднего жуза. Новая административная структура оказалась жизнеспособной и достигла поставленных перед ней целей – установления реальной российской власти на территории Среднего казахского жуза (Прохоров И.Р. Открытие внешних округов Омской области в документальном дискурсе российских военных и пограничной администрации // Вестник Томского государственного университета. 2023. № 496. С. 163–170)».
Однако стоит отметить, что выбранные в округах старшие султаны не везде обладали достаточной властью и авторитетом для удержания подвластного им населения. Это показало восстание под предводительством Кенесары Касымова. Для его подавления пришлось применять военную силу. Старший султан майор Чингис Валиев личным участием в экспедициях против мятежника Кенесары Касымова «содействовал успеху военных отрядов, за что всемилостивейше награжден золотой медалью на александровской ленте 10 декабря 1843 года»:
— «Уведомление начальника Пограничного управления сибирскими киргизами о награждении старшего султана Валиева золотой медалью. 11 декабря 1843 г. № 3584. Омск.
Господин командир Отдельного сибирского корпуса от 10 декабря за № 6247 в связи с представлением состоящего при его сиятельстве для особых поручений подполковника Кривоногова препроводил мне грамоту на золотую медаль с надписью «За усердие» на александровской ленте, выданную лично его сиятельством на старшего султана Аман-Карагайского округа Чингиса Валиева, возложенную в награду особенной преданности нашему правительству и за усердие, оказанное им при содействии отрядам нашим, действовавшими летом сего года против мятежного султана Кенесары Касымова, каковую грамоту они выдали майору Валиеву. О чем его высокоблагородие, уведомляя Пограничное управление, предлагает сделать надлежащее распоряжение.
Состоящий в должности пограничного начальника полковник Вишневский. Секретарь Яценко».
— «Уведомление Департамента военных поселений командиру Отдельного сибирского корпуса о награждении Чингиса Валиева. 10 января 1844 г. № 92.
Государь император по всеподданнейшему докладу и представлению вашего сиятельства № 6247 всемилостивейше утвердить соизволил распоряжение Ваше: о награде старшего султана Аман-Карагайского округа майора Чингиса Валиева золотой медалью с надписью «За усердие» для ношения на шее на александровской ленте, за благоразумное управление означенным округом и постоянную преданность правительству.
О таковом моём соизволении имею честь уведомить Вас, милостивый государь.
Подписали: военный министр князь Чернышёв. Директор барон Корф».
14 августа 1852 года майор Чингис Валиев за усердие и преданность правительству, по высочайшему повелению, объявленному в приказе военного министра, был произведен в подполковники.
В 1853 году по предложению генерал-губернатора Западной Сибири Российское правительство издало распоряжение об упразднении Кушмурунского окружного приказа и о том, чтобы «состоявшие в оном пять волостей причислить к Кокчетавскому округу». В приказе говорилось: «Взамен упразднённого Кушмурунского приказа открыть новый окружной приказ в месте расположения Атбасарской станицы под названием Атбасарского окружного приказа». Таким образом, вместо Кушмуруна новым административным центром стал населенный пункт Атбасар, расположенный на реке Ишим, к северо-западу от Акмолинского приказа. Подполковник Чингис Валиев исполнял должность старшего султана Кушмурунского округа до 18 января 1853 года. В июне 1853 года Чингис Валиев с семьей покинул давно обжитый берег Убагана и возвратился в Сырымбет, в усадьбу своей матери.
13 июля 1854 года генерал-губернатором Западной Сибири подполковник Чингис Валиев был определён советником от кайсаков в Областное правление сибирских киргизов. В Омском архиве хранится «Предписание Пограничного управления Кокчетавскому окружному приказу, 14 августа 1854 г., № 1287.
Исполнительное отделение подтверждает Кокчетавскому приказу об исполнении указа Пограничного управления от 13 июля за № 4916 по предмету явки подполковника Валиева к отправлению обязанности советника Пограничного управления со стороны кайсаков и о последующем обязывает приказ доносить Пограничному управлению. Верно: за столоначальника (подпись)». В этой должности Чингис Валиев пребывал до 1857 года.
В 1855 году подполковник Чингис Валиханов (с этого года в документах фамилия Валиханов — АИЩ) был в составе депутации от кайсаков Средней орды «для изъявления Его Императорскому Величеству чувства верноподданической преданности за особое попечение о благе киргиз-кайсацкого народа», где в числе прочих удостоился счастья представляться Государю императору. Император Александр II вступил на престол 18 февраля 1855 года после кончины императора Николая I.
В Омском архиве сохранилось «Ходатайство кн. А. Чернышёва перед императором об устройстве сына Чингиса Валиханова Абул-Макаджана в Петербургское училище глухонемых» от 6 апреля 1855 года:
Старший из членов прибывшей в С.-Петербург депутации от киргиз-кайсаков Средней орды советник Областного правления сибирских киргизов подполковник султан Чингис Валиханов привез сюда сына своего Абул-Макаджана, 10 лет от рождения, и просит определить его в училище глухонемых для воспитания на счет казны.
Всеподданнейше докладывая Вашему Императорскому Величеству о таковой просьбе подполковника Валиханова, я имею счастье испрашивать всемилостивейшее разрешение, не благоугодно ли будет повелеть сообщить о сем статс-секретарю Гофману, с тем, чтобы представил Вашему Величеству сведения: может ли малолетний Валиханов быть помещён в училище глухонемых в комплект, определённый штатом сего заведения; если же все штатные вакансии там заняты, то испросил бы соизволения Вашего Императорского Величества на принятие означенного мальчика в училище для воспитания за счёт казны до открытия штатной вакансии.
Вместе с тем, имея в виду, что у султана Валиханова нет в С.-Петербурге ни родственников, ни знакомых, я имею счастье испрашивать высочайшее разрешение: попечение о его сыне, когда он поступит в училище глухонемых, возложить на управляющего делами Сибирского комитета, подобно тому, как поручены ему кавказские и закавказские уроженцы, воспитывающиеся в высших и специальных заведениях империи.
Председатель Сибирского комитета князь А. Чернышёв».
Как известно, сын Чингиса Валиханова был принят в Императорское училище глухонемых в Санкт-Петербурге — первое в России специализированное учебное заведение для глухонемых детей, которое было основано в 1806 году по инициативе императрицы Марии Фёдоровны.
8 декабря 1855 года «в ознаменование особого благоволения его императорского величества высочайшим приказом № 53 подполковник Чингис Валиханов был произведён в полковники и награждён орденом Св. Станислава второй степени, для мусульман установленным».
31 августа 1857 года полковник Чингис Валиханов генерал-губернатором Западной Сибири был утверждён старшим султаном Кокчетавского округа. Семья у полковника Чингиса Валиханова была большой. В Формулярном списке № 2 о службе старшего султана Кокчетавского округа полковника Чингиса Валиханова за 1862 год указано, что полковник Чингис Валиханов «женат на Зейнепе Чормановой. У них дети, сыновья: Чокан 26 лет, Якуп 24 года, Абдул-Макыжан 18 лет, Махмуд 14 лет, Мухаммеддия 11 лет, Сахип-Кирей (Козыке) 9 лет, Нурмухамед (Кокыш) 4 года, и дочери: Бадгул-Жамал 23 года, Рахия 21 год, Нурида 13 лет, Шарбану 10 лет» (Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений: в 5 т. – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985. – Т. 5. – 43 с).
В Омском архиве хранится «Рапорт старшего султана Кокчетавского округа полковника Валиханова исправляющему должность военного губернатора Области сибирских киргизов. 4 мая 1862 года. № 56.
Вашему превосходительству небезызвестно, что у всех вообще киргиз Кокчетавского округа по случаю оледенения пастбищных мест происходит сильный упадок в скоте. Киргизы же, желая сколько-нибудь поддержать свое состояние, сохранить последний оставшийся у них скот от гибели, некоторые решились перегнать скот в Атбасарский округ на места тамошних киргиз, а некоторые, заняв деньги у русских, покупали сено для своего скота, но все-таки не могли этим спасти от гибели скот свой, так что сейчас мало киргиз, имеющих несколько лошадей и рогатого скота, а теперь задолжались и нечем уплатить долги свои и не имеют средств пропитать себя с семейством. Потому для спасения себя от смерти начали приниматься за воровство друг у друга до такой степени, что если один киргиз имеет лошадь или корову, то другой уведет секретно в свой аул и заколет, и если вызвать его для удовлетворения просителя, то он, хотя сознается в краже и считает себя виновным, но нечем ему уплатить за это и далее чуть не умирает с голоду, потому и нельзя, наказывать. Муки, отпущенной из Кокчетава, взяли те киргизы, которые имеют лошадей для прибытия в Кокчетав, а которые не имеют лошадей, то те остались без всего. А впредь до прибытия их пешими в Кокчетав мука была роздана прибывшим до них. Доводя о сем до сведения вашего превосходительства, имею честь покорнейше просить почтить меня предписанием, какие принять заблаговременно меры к прекращению воров и сделать приказ к прочим, которые чтобы тоже не принялись за это самое.
Старший султан Валиханов».
В 1868 году полковник Чингис Валиханов вышел в отставку. В архиве сохранилось уведомление военного губернатора от 18 декабря 1868 года о том, что генерал-губернатор Западной Сибири уважил (утвердил) на новое трехлетие старшим султаном Кокчетавского округа полковника Чингиса Валиханова:
«Уведомление от военного губернатора г. старшему султану Кокчетавского округа. 18 декабря1868 г., № 2663.
Отметив успешное окончание Вами, почтительнейший султан, дел по Кокчетавскому округу, я представил это г. генерал-губернатору Западной Сибири и просил его высокопревосходительство утверждении Вас на новое трехлетье старшим султаном. Ходатайство мое его высокопревосходительством уважено.
Сообщая об этом вашему высокоблагородию, я надеюсь, что и на будущее время Вы будете с успехом оканчивать возложенные на Вас поручения и останетесь; столь же деятельным к службе.
Подлинное за надлежащим подписал (подпись)».
Что произошло и почему в 1868 году полковник Чингис Валиханов вышел в отставку, мне в настоящее время не известно. Возможно, этому способствовали события, последовавшие за политическим процессом над «сибирскими сепаратистами»: в 1865 году Чингису Валиханову было предъявлено политическое обвинение, находившееся в прямой связи с распространением в Омском кадетском корпусе прокламации «К патриотам Сибири» и арестом друзей Чокана — Г. Н. Потанина, Н. М. Ядринцева, Ф. Н. Усова и других. В Омском архиве сохранилось дело под названием «О преступных мыслях против правительства, выраженных султаном полковником Чингисом Валихановым».
«Предписание генерал-губернатора Западной Сибири военному губернатору Области сибирских киргизов. 25 августа 1867 г.
Возвращая вашему превосходительству докладную записку султана полковника Чингиса Валиханова, в которой он выразил преступные мысли против правительства, покорнейше прошу вытребовать его в Омск для личных объяснений.
Верно: столоначальник Мельников».
Возможно, отставке способствовала слишком ранняя смерть его сына Чокана Валиханова, с чем смириться было невозможно. Молодым историкам, полагаю, есть материал для разгадки данной тайны. Но после отставки полковник Чингис Валиханов продолжал активно взаимодействовать с российской местной администрацией, принимал участие в хозяйственной и общественной жизни, в реконструкции образа жизни киргиз-кайсаков. И как пример:
«Прошение полковника султана Чингиса Валиханова генерал-губернатору Западной Сибири. 23 марта 1873 г.
Положением совета Главного управления Западной Сибири, состоявшегося 9 ноября 1872 г. за № 48, и вследствие ходатайства моего, хотя предоставлено мне как наследнику право с детьми пользоваться землею, отведенною матери моей, ханше Валиевой, уже умершей, но без разъяснения в оном, могу ли я пользоваться на этой земле как дровяным, так и поделочным лесом без платежа попенных и посаженных денег.
Поэтому я и обращался с просьбою к господину военному губернатору Акмолинской области о разъяснении мне прав на пользование землею и лесом. Его превосходительство, господин военный губернатор, предписанием от 10 марта минувшего 1871 г. за № 4354 дал знать г-ну Кокчетавскому уездному начальнику для объявления мне, что по точному смыслу § 2 временных правил, приложенных к 411 статье Устава лесного, я могу пользоваться лесом, произрастающим на отведенной матери моей, ханше Валиевой, земле, как дровяным, так и поделочным, без платежа попенных и посаженных денег наравне с прочими кайсаками не иначе, как по билету, выдаваемому из уездного управления согласно вышеприведенным узаконениям.
По встретившейся необходимой надобности я в конце минувшего 1872 г. просил распоряжения г. Кокчетавского начальника о бесплатном отпуске мне для поправки дома, а равно перестройки таковых же сыновьями моими, живущими каждый отдельно, именно поручиком Махмутом Якупом, Макажаном и Сахип-Киреем Валихановыми, и пристройки для прислуг сырорастущего соснового леса в количестве 310 деревьев разного размера и 50 кубических сажен березовых дров для отопления из урочища Тюкты.
Но уездный начальник, не выдав мне на порубку леса просимого билета, предварительно вошел об этом с представлением в Акмолинское областное правление, которое ходатайство мое признало не заслуживающим уважения на том основании, что из указанного мною урочища Тюкты отпуск сырорастущего леса в таком количестве произведен быть не может без полного оскуднения усти, истощенной предыдущими порубками, и что, разрешив мне такую порубку леса, пришлось бы отказать другим более бедным кайсакам, живущим близ того же урочища Тюкты и нуждающимся в лесных материалах, необходимых для исправления зимовок и мелких поделок.
А потому определило: отказать мне в отпуске просимого сырорастущего леса. Тем указом от 7 сего марта за № 2546 дали знать Кокчетавскому уездному начальнику для объявления мне отказа в отпуске лесах для поправки дома моего и перестройки домов с пристройками для прислуг сыновьями моими.
Мы остановились впредь до испрашивания и получения на это разрешения от вашего высокопревосходительства. Все вышеописанное обстоятельство представляя на усмотрение вашего высокопревосходительства, я покорнейше прошу распоряжения вашего о разрешении мне с сыновьями моими, живущими каждый отдельно, в числе пяти семейств, на основании положения совета Главного управления Западной Сибири, состоявшегося 9 ноября 1872 г. за № 48, § 2 временных правил, приложенных к 411 статье Устава лесного, объясненных в предписании его превосходительства, господина военного губернатора Акмолинской области, от 10 марта 1871 г. за № 4354, бесплатного отпуска нам просимого сырорастущего соснового леса, нужного для сказанной надобности, и 50 кубических сажен березовых дров, если не из урочища Тюкты, как в этом отказано мне областным правлением, то из леса под названием Чок-Карагай, находящегося на земле, предоставленной в пользование моё и перешедшей после смерти матери моей, ханши Валиевой, ко мне во владение, и, какое последует по сему распоряжение вашего высокоблагородия, не оставит мне объявить через г-на Кокчетавского уездного начальника.
Полковник Чингис Валиханов».
Открытие внешних округов давало киргизским султанам отличный шанс для блестящей карьеры. В подтверждение мнения российских военных и чиновников о том, что открытие внешних округов было выгодно в первую очередь самим киргиз-кайсакам, привожу мнение советского казахского исследователя М. С. Муканова: «…если в начале XIX века отношения между казахами и русскими были сдержанными, а порою имели место конфликты, то в середине XIX века наблюдается взаимный интерес к жизни соседа, его экономике, культуре и быту. Казахи приобретают навыки в строительстве, перенимают некоторые элементы быта. Многие русские жители, особенно дети, свободно говорят по-казахски. Казахи становятся постоянными участниками ярмарок в русских селениях. Развивается «тамырство» – взаимная дружба, взаимное гостеприимство» (Муканов М. С. Этнический состав и расселение казахов Среднего жуза. Алма-Ата: Наука, 1974).
Внедрение в Степи «Устава о Сибирских киргизах» зависело исключительно от поддержки казахской аристократии. Для насильственного осуществления реформ М. М. Сперанского военных сил сибирского казачества просто бы не хватило. Это в ответ тем современным «псевдоисторикам» Казахстана, которые продолжают вещать о военной и жестокой колонизации Степи Россией.
«Планирование размещения внешних округов велось администрацией не всегда после тщательного изучения территории. Только благодаря содействию киргизских правителей ситуацию удалось исправить, приказы были перенесены в нормальную, здоровую местность, из которой, что главное, удавалось наладить надежное управление вновь созданными административными единицами. Конечно, такие сведения позволяют сделать заключение, что создание внешних округов не было грубым насильственным актом колонизации. Без поддержки части киргиз-кайсацкой правящей элиты система внешних округов долгое время в Степном крае бы не продержалась. Документы показывают, что участие казахской аристократии во внедрении административных преобразований Сперанского не было пассивным и вынужденным (Прохоров И.Р. Открытие внешних округов Омской области в документальном дискурсе российских военных и пограничной администрации // Вестник Томского государственного университета. 2023. № 496. С. 163–170)».
О Чингисе Валиханове сохранились данные в многочисленных архивных и литературных источниках, которые характеризуют его как знатока быта, обычаев, экономической и политической жизни общества той эпохи. Для своего времени Чингис Валиханов был культурным и образованным человеком, ценителем науки, литературы и искусства. Своей деятельностью он немало способствовал приобщению киргиз-кайсаков к передовой русской культуре. Чингис Валиханов оказывал энергичное содействие ученым, приезжавшим в Степь для проведения научно-исследовательских работ. К нему нередко обращались научные учреждения и отдельные учёные в надежде получить новые сведения о крае. В таких случаях он всегда с большой охотой делился своими знаниями и тем обширным материалом, который имелся в его распоряжении. «Он часто помогал своими юридическими и статистическими сведениями С. Сотникову, И. И. Ибрагимову, А. К. Гейнсу, А. К. Крохалеву и другим исследователям, писавшим об обычном праве казахов. По просьбе научных учреждений и отдельных учёных он неустанно собирал материалы казахского фольклора и этнографии, которые передавал М. В. Ладыженскому, Н. Ф. Костылецкому, Г. Н. Потанину, Обществу антропологии и этнографии при Казанском университете. Н. Ф. Костылецкий — учитель Чокана — в одном из своих писем к профессору И. Н. Березину в 1852 году писал: «Хочу познакомить Вас с содержанием народной поэмы «Козу-Курпеч и Баян-Сулу», список которой доставлен был одному из покойных моих приятелей старшим султаном Кушмурунского приказа Чингисом, сыном последнего хана Средней орды Валия (А. Х. Маргулан. Очерк жизни и деятельности Ч.Ч.Валиханова. Ч.Ч. Валиханов. Собрание сочинений в пяти томах. 1984-1985. Главная редакция Казахской советской энциклопедии. Т. I)».
Чингису Валиханову в научной и научно-популярной литературе отведена роль наставника Чокана в его стремлении изучить историю родного народа, а также помощника по сбору материалов. Отмечена помощь Чингиса Валиханова русским учёным-путешественникам и научным обществам. В Омском архиве хранятся документы:
— «Господину исправляющему должность пограничного начальника Области сибирских киргизов из канцелярии Пограничного управления. 13 мая 1850 г., № 2555, Омск.
Пограничное управление имеет честь представить вашему высокоблагородию на предмет доставления Русскому географическому обществу кайсацкий мужской костюм, значащийся в прилагаемой описи, доставленный старшим султаном Кушмурунского приказа Валиевым, и покорнейше просит о получении оного уведомить управление.
За председателя советник Климовский».
— «Регистр вещей кайсацкого мужского костюма.
1. Лисья шапка, крытая синей канфой.
2. Бархатный тюбетей, обложенный выдрою и позументом.
3. Красного сукна вышитые разными шелками чамбары.
4. Жёлтый яргак из козлиных шкур, вышитый разными шелками, обложенный кругом бархатом и выдрою, па ситцевой подкладке.
5. Одна калта в серебряной оправе.
6. Сапоги.
7. Ножичек с ножнами с серебряной оправой.
8. Огниво, обложенное зелёным бархатом, оправленное серебром.
9. Пороховница из желтой кожи с серебряною оправою.
За отсутствием и. д. пограничного начальника полковник Спиридонов. За председателя Федоровский».
— «Господину исправляющему должность пограничного начальника Области сибирских киргизов от совета Русского географического общества. 29 августа 1850 г. № 1229. С.-Петербург.
Совет императорского Русского географического общества покорнейше просит Вас изъявить искреннюю признательность общества старшему султану Кушмурунского округа г. майору Валиеву за доставление мужского киргиз-кайсацкого костюма, присланного при отношении вашем от 22 июня сего года за № 1605.
За вице-председателя член совета Н. Шульгин».
Кроме Чокана, у Чингиса Валиханова было еще несколько талантливых сыновей, получивших русское образование. «Наиболее даровитым из братьев Чокана был Сахиб Керей (Козыке), умерший в молодые годы. Это был незаурядный поэт и композитор, доставлявший своими песнями немало радости ценителю искусства Чокану Валиханову во время пребывания последнего в родном ауле. Козыке находился в дружественных отношениях с народным композитором Ахан-Серэ и вместе с ним сочинил ряд напевов и мелодий романтического склада. Из песен, созданных ими, наиболее популярны «Ай кокек», «Топай-кок», «Сырымбет», и «Кокеннын аманаты». Последняя песня была посвящена памяти Чокана Валиханова, любимого брата Козыке. Другой брат Чокана Макы (Макажан) Валиханов (1844-1923 гг.) был художником. Получил образование в Петербурге в школе глухонемых, затем в качестве художника сотрудничал в разных научных учреждениях и библиотеках. Чокан, обративший внимание на одаренность брата, помог ему устроиться в мастерскую Академии художеств, где он как вольноприходящий занимался живописью. Макы прожил в Петербурге 11 лет. Возвратившись в Казахскую степь, занимался общественными делами и лишь изредка работал кистью. Через Чокана Валиханова Макы познакомился со многими учёными и общественными деятелями в Петербурге и Омске. Г. Н. Потанин, хорошо знавший Макы, писал: «Когда я ехал из Кокчетава разыскивать аул Валихановых, я думал, что если с кем из четырех живых братьев заведу наиболее откровенные связи, то именно с Маке». По отзыву Г. Н. Потанина, Макы сохранил глубокую привязанность к русскому народу и русской культуре, воспринятую им от Чокана. Из других сыновей Чингиса следует отметить Махмуда Валиханова (1848-1918 гг.). Он находился под сильным влиянием Чокана, с детства любил читать русских и западноевропейских классиков. Подобно другим братьям, Махмуд с юных лет общался с русскими учеными, писателями и инженерами. Дружеские связи с ними он сохранил до конца жизни. К нему часто приезжали учёные из Западно-Сибирского отделения Географического общества, иногда и из Петербурга. В 1908 г. он через Н. Павлову передал в Петербургскую публичную библиотеку (ныне Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина) письмо Ф. М. Достоевского к Чокану Валиханову, написанное писателем в Семипалатинске в 1856 г. Такова была семейная среда, в которой родился и вырос будущий учёный просветитель Чокан Валиханов (А. Х. Маргулан. Очерк жизни и деятельности Ч.Ч.Валиханова. Ч.Ч. Валиханов. Собрание сочинений в пяти томах. 1984-1985. Главная редакция Казахской советской энциклопедии. Т. I)».
14–16 июля 1891 года цесаревич Николай Александрович посетил город Омск проездом, завершая кругосветное путешествие на Восток и возвращаясь из Владивостока в Москву. Степной генерал-губернатор Максим Антонович Таубе (1826–1910) поручил подготовить киргизскую программу встречи знатокам киргизского быта Ивану Александровичу Козлову и Владимиру Карловичу фон Герну (1850–1913), которые обратились к аульным старшинам и самым уважаемым в Степи биям. Почти полгода они занимались организацией аула на берегу Иртыша в 12 верстах от Омска. Там вырос степной войлочный городок из 20 юрт, наполненных предметами киргизского быта. 15 июля 1891 года цесаревич посетил киргизский аул на берегу Иртыша. При самом вступлении на берег Его Императорское Высочество соизволил принять и откушать кумыс, поднесённый на серебряном блюде от киргизов Степного генерал-губернаторства старейшим из депутатов Акмолинской области полковником, султаном Чингисом Валихановым с ассистентами от Семипалатинской и Семиреченской областей.
Незадолго до смерти султана Чингиса Валиханова его посетил друг Чокана Григорий Николаевич Потанин (1835–1920) в ходе своей поездки в Кокчетавский уезд в 1895 году. В августе 1896 года в № 8 ежемесячного литературного и научного журнала «Русское богатство», издававшегося в Санкт-Петербурге, была опубликована статья Григория Николаевича Потанина «В юрте последнего киргизского царевича (Из поездки в Кокчетавский уезд)»:
«В главной юрте вместе с султаном Чингисом жили его жена (байбиче) и девица Чаукобай, внучка Чингиса. Когда мы сидели в юрте Кокуша, Якуб старался приготовить нас к впечатлению главной юрты; он, по-видимому, боялся, как бы мы, увидевши Чингиса, не испытали разочарования; он предупреждал нас, что папаша теперь уже не прежний, сделался больным стариком, ум его стал ребяческий. Оказалось, что сын слишком уж мрачными красками обрисовал состояние своего отца. Султан Чингис, несмотря на свои 85 лет, был еще бодрый старик; до последнего времени он делал свои перекочевки не в тарантасе, а верхом на лошади; года три тому назад он женился на новой жене. Со старой женой Зейнеп, матерью Чокана и его братьев, Чингис прожил 52 года.
Султан Чингис сидел у задней стены юрты, т. е. против дверей. Кровать с нагроможденными ковриками и подушками занимала правый бок юрты; подле кровати сидела байбиче, рядом с нею — девица Чаукобай; она разливала чай.
Сидели мы с поджатыми ногами. В молодости я умел сидеть по-турецки без утомления, но отвык, ноги мои не гнулись, и мне было ужасно неловко, хотелось вытянуть их вперед. Султан Чингис заметил это, но он не мог себе представить, что мои ноги были не в состоянии согнуться, и думал, что вся причина в узких панталонах. Он приказал байбиче сейчас же достать мне из султанского гардероба панталоны и рубашку киргизского покроя, посоветовал переодеться в это платье и рассказал, что один его старый приятель чиновник Сотников, который в сороковых годах приезжал гостить к нему из Омска каждое лето, всегда в ауле одевался в кочевой костюм.
И в самом деле, как только мы кончили чай и стали раскланиваться с султаном, мне подали киргизский летний костюм. Взяв под мышки эти вещественные знаки моего водворения в киргизском ауле, я удалился в юрту Кокуша, которая семейным советом была назначена для помещения меня и моего спутника г. Султан-Газина.
Летовка Валихановых, т. е. место, где они проводят лето, находится у озера, в 20 верстах к югу от того места на Аккан-бурлуке, где мы нашли эту семью. Аул уже двинулся с летовки на зимовку, и мы застали его в ходу, но так как Валихановы имели намерение постоять здесь несколько дней, то аул был не в кочевом порядке, а как будто на постоянной стоянке: были поставлены юрты, а временных шалашей вроде «собачьей спины» или «прислоненного чангарака» не было…
Наступил день расставания. Для нас с султаном Султан-Газиным приготовили троечный тарантас, который должен был доставить нас в ближайшее русское селение, в Кривоозерный поселок. Когда все было готово к отъезду, я вошел в юрту султана Чингиса проститься с ним. Чингис Валиевич встал с своего места, взял меня за бороду, и мы поцеловались. Вероятно, по-киргизски это был знак особенного дружелюбия. В моем лице он хотел обласкать друга сына Чокана, с которым я находился в товарищеских отношениях. Одно из самых дорогих воспоминаний в семье Валихановых, конечно, воспоминание о Чокане, который не только был украшением этой семьи, но, несомненно, должен считаться самой лучшей личностью, вышедшей до сих пор из киргизского народа. Замечу еще раз, что в сердце Чокана любовь к своему народу соединялась с русским патриотизмом; в шестидесятых годах общерусский патриотизм не отрицал местного областного и инородческого, и два патриотизма, общий и частный, легко уживались в одном человеке. В жизни Чокана, если бы она была описана, нашлись бы указания, что нужно сделать для того, чтобы водворить и распространить русские идеи в киргизском народе.
Гр. Потанин».
Как сообщил в статье «Новые письма Чокана Валиханова» академик Академии наук Казахской ССР А. Х. Маргулан, Чингис Валиханов «как зеницу ока хранил письма, записки, одежду и все, что имело какое-либо отношение к Чокану. После смерти Чингиса все автографы Чокана, его переписка с русскими учеными и писателями остались у братьев – Махмуда и Кокуша» (Простор. 1960. № 9. С. 140).
Изучение архивных материалов позволяет поставить вопрос о деятельности султана Чингиса Валиханова не только в роли содействующего учёным, но и как самобытного исследователя. В российских и казахстанских архивах неизученных материалов предостаточно. Мы ждём научного изучения их современными специалистами-чокановедами. Надеюсь, что преподавателей и студентов Омского филиала Казахского национального университета им. аль-Фараби, Омского государственного университета имени Ф. М. Достоевского, Кокшетауского государственного университета имени Ч. Валиханова, Казахстанского филиала Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова заинтересует данная статья и будут организованы научные экспедиции в Омск для изучения документов в Историческом архиве Омской области, в Томск — в архив Г. Н. Потанина, в Москву — в архив МИД РФ, в Санкт-Петербург — в архив РАН и др.
Султан Чингиз Валиханов (1811–1895) играл важную роль в российско-казахских отношениях как чиновник, патриот, просветитель и посредник между двумя культурами в XIX веке. Его деятельность способствовала добровольной интеграции Степи в состав России, при этом он сохранял связь с традициями и интересами своего народа. Конечно, его деятельность, семейные ценности и любовь к родному краю, как и влияние ханши Айганым, во многом способствовали формированию взглядов его великого сына Чокана Валиханова (1835–1865).
Щербинин А.И.,
член Русского географического и Военно-исторического обществ.
Москва, 2026 г.
Канал @EmelyanovEG photo в Telegram