К 135-летию посещения цесаревичем Николаем Александровичем города Омска и киргизского (казахского) аула 15 (27) июля 1891 года. (А.И. Щербинин)

«…С особым удовольствием вспоминаю о
путешествии по вверенному вам краю…
Николай».

Путешествие цесаревича Николая Александровича (будущего императора Николая II) на Восток продолжалось с 23 октября (4 ноября) 1890 года по 4 (16) августа 1891 года. Оно завершило 13-летний образовательный курс будущего российского императора. Путешествие стало не только уникальным событием для русской жизни конца XIX века, но и крупнейшим военно-дипломатическим действием императора Александра III (1845-1894).

Во время этой поездки устанавливались личные дипломатические связи с правящими династиями как на Западе, так и на Востоке. Августейший путешественник, добираясь до Владивостока морским путем, побывал в Греции, Египте, Индии, Сиаме, Китае, Японии; завершилось путешествие знакомством с Сибирью. В число посещаемых городов был включен город Омск.

Цесаревич Николай посетил город Омск проездом, завершая кругосветное путешествие на Восток и возвращаясь из Владивостока в Москву. Приезд цесаревича Николая Александровича в Омск 14 (26)–16 (28) июля 1891 года имел символическое и практическое значение:
— Цесаревич персонифицировал собой имперскую власть, и его визит свидетельствовал о единстве страны под скипетром Романовых.
— Показ административных достижений и военной силы вверенного края. Представителям местной власти — генерал-губернатору Степного края, командующему войсками Сибирского военного округа и войсковому наказному атаману Сибирского казачьего войска — необходимо было показать будущему государю императору административные достижения, военную силу и мощь вверенного им края.
— Участие в благоустройстве города. Город благоустраивался и преображался при личном участии цесаревича, например, в случае со строительством Успенского кафедрального собора.
— Посещение киргизского аула на берегах Иртыша 15 июля 1891 года имело большое значение, связанное с ознакомлением будущего императора с бытом и культурой народа Степного края.

Были согласованы и утверждены следующие мероприятия:
— Встреча на пристани. Цесаревич и его свита были торжественно встречены генерал-губернатором Степного края бароном М. А. Таубе, исполняющим в то время дела вице-губернатора А. И. Дмитриева-Мамонова и городскими дамами во главе с супругой губернатора баронессой М. Р. Таубе.
— Посещение Пророко-Ильинской церкви, где его встретило городское духовенство во главе с протоиереем К. Л. Недосековым, который преподнёс ему для целования крест и окропил святой водой.
— Посещение киргизского аула на берегу Иртыша.
— Смотр для казачьей бригады, омского батальона и трёх рот Сибирского кадетского корпуса. Вечером наследник принимал парад, устроив смотр.
— Праздник Сибирского казачьего войска. В форме лейб-гвардии Атаманского полка цесаревич прошёл вместе с сибирскими казаками строем до Никольской войсковой казачьей церкви.
— Закладка Успенского кафедрального собора. В последний день своего пребывания в Омске, 16 июля, цесаревич Николай Александрович принял участие в закладке главного омского храма.

Сохранился личный дневник Цесаревича Николая Александровича, который он вёл ежедневно в поездке (www.archive-khvalin.ru ):

39-я Неделя: с 14-го по 20-ое июля 1891 года.
14-го июля. Воскресенье.
Погода сделалась теплою. Продолжали идти малым ходом, чтобы не быть ранее 4-х в Омске. Пришли сюда с математическою точностью. В устье р(еки) Омь на пристани встретил Степной генерал-губернатор барон Таубе*, его жена и все городские дамы.
Мостки от пристани на берег вдруг с треском осели; мне вспомнилось подобное крушение моста в Усть-Ижорском лагере.** В особом павильоне принял депутации от городских сословий и Омской станицы. Приятно снова попасть к казакам; между ними множество Георгиевских кавалеров. Вообще сибирские казаки выглядят молодцами и отлично одеты; форма мне очень нравится.
Посетил Ильинскую церковь, откуда пешком прошел к генер(ал)-губ(ернаторскому) дому, где стояли: почетный караул от Омского резервного батальона, начальствующие лица и депутации от разных городов и киргиз. Отдохнув в своем помещении, поехал с бар(оном) Таубе в женскую гимназию: снаружи были собраны все мужские заведения, а в самом здании – женские; получил тут несколько рукодельных работ. Затем посетил Соборо-Воскресенскую церковь внутри бывшей крепости, от которой сохранились двое ворот 1791-92 гг. и часть вала; и «убежище для бедных детей». Сделалось очень жарко, но пыль портила сильно удовольствие. В 6 час(ов) был в ген(ерал)-губ(ернаторском) доме небольшой обед, после которого отправился на смотр в 8 ч(асов) – странная мысль назначить парад вечером. Это происходило перед лагерем. Участвовали: Сибирский кадетский корпус (3 роты), Омский кадровый батальон, №№ 4-й и 5-й второочередные конные полки Сибирского каз(ачьего) войска и сводный полк молодых казаков; всего 8 рот и 12 сотен. Все части представились в отличном виде, особенно льготные казаки; лошади и снаряжение безукоризненны.
15-го июля. Понедельник.
Встал в 9 ч(асов) с головною болью под правым глазом (удар японского фанатика-полицейского пришелся в правую сторону головы Цесаревича – АИЩ). В 10 ½ в обыкновенной форме пошел из дому по улице в войсковую Никольскую церковь. Жара была сильная. У церкви стоял казачий поч(етный) караул при 6 старых знаменах, которые были внесены туда. После обедни и молебна прошел садом, где были накрыты столы для казачьих депутатов в войсковое хозяйственное правление. Осмотрев поднесенные мне блюда и картины, сел за завтрак в красиво убранной зале. Тут голова разболелась так, что глаз стал закрываться. После завтрака снялся группой с атаманами отделов и вернулся к себе. Поспав с часок, отправился на пароходе вверх по Иртышу к месту кочевки киргизов.
Кроме них была масса публики, ужасно мешавшая мне смотреть то, что интересовало. На пристани киргизские власти и почетные лица встретили кумысом, который пришлось выпить. Влезал в несколько юрт и богатых, и бедных; в других была устроена своего рода выставка их вещей и ремесел; получил тут много подношений; в одной юрте меня встретили местным уморительным концертом. Они показывали свой способ перекочёвки на верблюдах и несчастную охоту кречетами и беркутами. Толпа страшно мешала этому. Вообще они произвели отличное и приятное впечатление вроде бурят. Около 6 ч(асов) был у себя; сейчас же обедал и снова проехал за город на скачки молодых киргизов: 10-верстную и 3-верстную; лошади замечательно втянуты, мальчики – отличные ездоки. Затем посетил Кадетский лагерь, где видел полевую гимнастику, хорошо проделанную ими. В лагере резервного батальона пил чай в летнем офицерском собрании в хорошей роще. При выходе из него чуть было не сделался жертвою дам, как в Иркутске; они отобрали мой платок. Вернулся около 11 ч(асов) покрытый пылью.

16-го июля. Вторник.
В 10 час(ов) поехал за крепость к месту закладки нового Собора во имя Вознесения Господня. Солнце сильно пекло, но, к счастию, был поставлен шатер, более заботливо, чем в Иркутске. Все общество и учебные заведения присутствовали. Простился у себя с почетными киргизами и начальством и одарил всех. После завтрака поехал в 2 ½ на пристань, где сел на тот же пароход «(Св.) Николай», и переправился на левый берег Иртыша в сопровождении другого парохода с массой публики. Вновь познакомился с молоденькой девицей Веревкиной, с которой танцевал в прошлом году в Петергофе. Когда она была еще институткой. Сейчас же влез в коляску с Таубе и покатил по чудной ровной дороге киргизской степью. Сзади, по обыкновению, поскакал многочисленный конвой казаков и киргизов, которые на полном ходу пускали своих беркутов за лисицей и уткой.
Перепряжки были короткие, заходил в приготовленные для остановки юрты. Везли казаки на своих лошадях даже скорее, чем в Забайкалье; расстояние в 71 версту проехал в 4 ½ часа. Не было так жарко, как можно было предполагать в городе и не особенно пыльно; великолепная дорога вознаграждала за все.
В 7 ¼ приехал на ночлег в поселок Покровский; у дома стояла полусотня льготных почетным караулом. Обедал в прекрасной войсковой палатке с глазевшей кругом толпой. Вечером наслаждался со своими на балконе теплым вечером.

17-го июля. Среда.
Опять началась старая история – ранние выезды, что, по-моему, составляет наибольшую неприятность путешествия в экипажах. Почти у каждого поселка сохранились следы редутов, построенных в 1754 г(оду) с учреждением Пресногорьковской линии, по которой мне теперь приходится ехать. Она тянется от Омска до Звериноголовской и сходится с линией Оренбургского войска, где она продолжается дальше до Троицка. Останав(ливались) то в домах, то в юртах, где тоже пил и чай, и кумыс. Конвой состоял из: 10 чел(овек) казаков и нескольких киргизов по числу верстовых столбов, у которых они дожидали проезда. Жара была среднеазиатская, говорят, доходило до 40 (градусов) на солнце; пылище адское! Перед последней станцией поднялся вихрь с дождем, попортивший дело окончательно, потому что погнал пыль за нами. В 5 ½ приехал на ночлег в станицу Полуденную в виде жителя тропиков. Был помещен в станичной школе; тут же устроена была и столовая. Обедали в 7 ½; подавала жена уездного начальника и ее сестра. Наслаждались дивным вечером, сидя на площади.

18-го июля. Четверг.
В 7 ½ выехал дальше с жарким утром; утолял жажду молоком в каждой юрте. Около 11 час(ов) приехал в Петропавловск; у арки по-прежнему встретила городская депутация с хлеб-солью, а также казаки тамошней станицы и муллы. В городском экипаже доехал до собора.
Город мне понравился; красиво расположен на возвышенности посреди степи на берегу Ишима; очень торговый центр и известен своими крупными ярмарками. В нем живет много татар; в окнах торчали полузакутанные смазливые татарки в красивых костюмах.
Из собора поехал к дому купца Смолина***, где стоял почетный караул от местной команды; затем отправился на освящение только что достроенного здания городского училища и после молебна возвратился в тот же дом Смолина, который угостил великолепным завтраком и множеством вин, между прочим, и медом. После еды, издыхая от жары, пошел в сад и осмотрел богатую юрту киргиза-купца; познакомился с его женой и дочерью, которые сами подошли поздороваться. Была сильная гроза с ливнем, который, кстати, прибил пыль. В 4 ч(аса) выехал из Петропавловска и на 3-й вер(сте) пил чай и шампанское в палатке, устроенной городским обществом. Ехал до ночлега с громадным конвоем киргизов. Приехал туда как раз к закату солнца – поселок Становой. За обедом подавали вчерашние жена исправника и ее хорошенькая сестра и еще две дамы!

19-го июля. Пятница.
После кофе простился с этими дамами и с отличным свежим утром поехал в путь-дороженьку. Скоро переехал из II военного отдела в район I. Завтракал в поселке Новорыбинском, где казаки вместе с хлеб-солью поднесли мне серебряную фигуру одного из отличившихся урядников в Кокандской экспедиции (в 1875-1876 гг. мятежный Коканд был усмирен русскими войсками под командованием генерал-майора М.Д. Скобелева – АИЩ). Тут же с почетным караулом стоял взвод казачат самого мелкого калибра при значке с надписью; они меня конвоировали молодцами до след(ующей) станицы Пресновской; а 13-летний мальчик со значком пожелал проводить меня до границы войска: он на двух лошадях проскакал расстояние в 108 верст до моего ночлега в станице Пресногорьковской, куда я приехал в 9 час(ов) веч(ера) в сопровождении массы киргизов и киргизок верхом.
По случаю последнего дня моего пребывания в Сибирском войске в этой станице было приготовлено угощение населению и вечером иллюминация. Остановился в хорошем каменном доме одного казака; у подъезда стояло два почетных караула: от полусотни льготных и георгиевских кавалеров I отдела. Обедал в 9 ½ ч(асов).
20-го июля. Суббота.
Уехал в 8 час(ов), до самой границы меня провожала вчерашняя ватага киргизов с женами и казачок со значком. На границе была построена арка и столб; за ними начиналась Оренбургская губерния.

* Таубе Максим Антонович (1826 – 1910) – российский военачальник, государственный деятель, генерал-губернатор Степного края (1889-1900). Из старинного рода эстляндских баронов фон Таубе. Жена (с 1859): Мария Ефимовна ур. Обрадович (1836-5.02.1907), дочь генерал-майора. Детей не имел. Воспитывался в дворянском полку в Санкт-Петербурге. Военную карьеру начал прапорщиком лейб-гвардии Литовского полка (1845). Участник польской кампании 1863-1864 гг. За отличие в военных действиях в Польше награжден орденом Св. Владимира 4 степени. (1863) и золотым оружием с надписью «За храбрость» (1864). Начальник Николаевского кавалерийского училища (1865-1873). В 1874 г. зачислен в свиту Императора Александра II. В июле-августе 1886 г. – командующий войсками Киевского военного округа и исполняющий обязанности Киевского генерал-губернатора. С октября 1889 г. по июль 1900 г. – Степной генерал-губернатор, командующий войсками Омского военного округа, войсковой наказной атаман Сибирского казачьего войска. Отстаивал необходимость сохранения Степного генерал-губернаторства. Период правления М.А. Таубе совпал со знаменательными событиями в жизни края: приездом Цесаревича Николая Александровича в 1891 г., строительством Транссибирской магистрали, учреждением в 1895 г. Омской епархии, возведением Успенского кафедрального собора. Член Государственного совета (1900-1910), действительный член Российского географического общества (1890), почетный гражданин Петропавловска Акмолинской обл. (1903).

**Усть-Ижорский военный саперный лагерь – один из лагерей в 25-ти верстах от Петербурга для подготовки специальных частей Русской Императорской Армии. Он был не только местом летней практики войск, но и полигоном для испытания новых типов фортификационных построек, военной техники, методов ведения будущих войн. Император Николай II бывал в этом лагере, будучи еще Цесаревичем, а затем и после вступления на престол. В дневнике Государя от 24 августа 1895 года есть описание его очередного посещение Усть-Ижорского военного лагеря: «В 9 ¼ при отличной погоде отправился в Усть-Ижору. (…) Приехал в Колпино в 10 ¾ и поехал в коляске к полигону, где стоял почётный караул от Л.-Гв. Саперного батальона. Посмотрев стрельбу из осадных орудий, начал объезд со Случевским всех работ лагеря этого лета. Многое из того, что я видел, было показано два года тому назад, но много было также и нового. Очень практичны мосты Мейснера для переносных жел(езных) дорог. (…) На берегу Невы и в самой реке было сделано много взрывов и фугасов, а также камнемётов (камнемёт, или камнеметный фугас (вид полевых фугасов) — одно из искусственных препятствий, устраиваемых при укреплении позиций). На пароходе «Инженер» спустились к понтонному мосту. Оттуда проехал мимо лагеря на станцию». Усть-Ижорский военный лагерь служил Русской Армии верой и правдой вплоть до переворота 1917 года. От бывшего сапёрного лагеря со временем не осталось и следа. В районе бывшей лагерной церкви построен стадион «Парус».

***Смолин Сергей Иванович (?- до 1887) – купец 2-й гильдии г. Петропавловска, выходец из ялуторовских купцов, брат крупного зауральского промышленника Д.И. Смолина, проживавшего в Кургане, который занимался помолом муки, винокурением, салотоплением, сельским хозяйством и прочим. Дом С.И. Смолина, в котором останавливался Цесаревич, был возведен в 1874 году. Располагался на углу улиц Пушкинской и Дмитриевской. Перешел по наследству в 1887 году брату С.И. Смолина Дмитрию Ивановичу, а затем сыну последнего – Александру Дмитриевичу Смолину – Петропавловскому купцу 2-й гильдии. К дому в 1916-м пристроили отделение Сибирского торгово-промышленного банка. В измененном виде сохранился до настоящего времени.

Мы подробно поговорим о киргизской (казахской) программе встречи цесаревича Николая Александровича в ауле под Омском. Степной генерал-губернатор Максим Антонович Таубе (1826–1910) поручил подготовить киргизскую программу встречи знатокам киргизского быта Ивану Александровичу Козлову и Владимиру Карловичу фон Герну (1850–1913), которые обратились к аульным старшинам и самым уважаемым в Степи биям. Почти полгода занимались организацией аула на берегу Иртыша в 12 верстах от Омска. Там вырос степной войлочный городок из 20 юрт, наполненных предметами киргизского быта.

Необходимо отметить, что после большого путешествия цесаревича Николая Александровича было опубликовано большое и богато иллюстрированное издание «Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича, 1890–1891». Текст книги написан участником путешествия князем Эспером Эсперовичем Ухтомским (1861–1921), оформление и иллюстрации (свыше 700 шт.) — Николая Николаевича Каразина (1842–1908), художника и писателя-этнографа. Первый том вышел в свет в 1893 году; второй и третий тома — в 1894–1895 и 1897 годах. Сразу же после выхода в свет «Путешествие» было издано на английском, немецком и французском языках. Прекрасный литературный язык книги сочетался с интереснейшими сведениями по истории, быту, религии многих восточных народов. Недаром Э.Э. Ухтомский после возвращения из путешествия был избран членом Русского географического общества. Что касается главы, посвященной посещению киргизского аула, то автором ее является Владимир Карлович фон Герн (1850–1913), офицер, секретарь Семипалатинского областного статистического комитета, надворный советник, этнограф, исследователь быта и культуры киргизов.

«Посещение киргизского аула близ Омска (По описанию надворного советника фон Герна).
Отъезд Его Императорского Высочества Государя Цесаревича из г. Омска для посещения киргизского аула (отстоявшего от города в 12 верстах вверх по левому берегу реки Иртыш) был назначен 15-го июля на 3 часа, так что киргизы могли ожидать Высокого Гостя около 4-х часов.
С утра уже все было готово к приему Его Императорского Высочества, и большая часть киргизских депутатов разоделась по-праздничному. Весь путь, по которому ожидалось шествие Высокого Гостя, от пристани был устлан коврами. Ими же была покрыта украшенная флагами беседка с террасами и все юрты аула (кроме беднейших), причем лучшие ковры киргизы заботливо стлали по пути следования Его Императорского Высочества.
Уже с трех часов дня все возвышенные и выдающиеся места аула были заняты киргизами, нетерпеливо ожидавшими появления парохода.

В начале четвертого часа показался пароходный дым на реке Иртыше со стороны города.
Вся находившаяся в ауле масса киргиз собралась на берег и следила за движением показавшегося парохода. Это был пароход с гостями из Омска и дамами омского общества.

Потом пришел другой пароход, уже не обративший на себя особого внимания степняков, потому что сделалось известным, что Государь Цесаревич изволит пожаловать на третьем пароходе, окрашенном в белую краску.

Как только вдали показался белый пароход, нетерпеливо ожидавший Высокого Гостя народ стал стекаться к берегу. Особенно густые массы киргиз собрались к шпалерам одетых в жалованные халаты и лучшие одежды депутатов. Степняки с вниманием следили за каждым передвижением украшенного флагами белого парохода, и как только он стал приближаться к пристани, устроенной против аульной беседки, дружное, несмолкаемое «ура!» и «мах-раба»!» (Добро пожаловать!) киргиз огласило воздух.
Плавно и тихо подошел к пристани белый пароход «Николай», которому выпало на долю счастье служить помещением для Государя Цесаревича во время путешествия Его Императорского Высочества от г. Томска, по рекам Оби и Иртышу, до г. Омска.

Ровно в 4 часа дня пароход остановился у пристани киргизского аула, и Государь Цесаревич, при радостных криках народа, в сопровождении Степного генерал-губернатора и свиты, изволил направиться к ожидавшим Дорогого Высокого Гостя инородческим депутациям.

При самом вступлении на берег Его Императорское Высочество соизволил принять и откушать кумыс, поднесенный на серебряном блюде от киргиз Степного генерал-губернаторства старейшим из депутатов Акмолинской области полковником султаном Чингисом Валихановым с ассистентами от Семипалатинской и Семиреченской областей. Затем депутаты от таранчинского и дунганского населения Семиреченской области поднесли Его Императорскому Высочеству хлеб-соль на китайском фарфоровом блюде, покрытом индийской парчой, и благодарственный адрес за принятие таранчей и дунган в русское подданство после передачи Кульджи Китаю

Потом Государь Цесаревич направился, между шпалерами депутатов, в декорированную флагами беседку, где собрались прибывшие на первом пароходе дамы, а оттуда на выставку киргизского аула.

Юрты были установлены по дуге полукруга, анфиладой, с перерывом по середине. В каждой части было установлено по пяти юрт вместе и по одной юрте отдельно, внутри дуги анфилады.

Государю Цесаревичу угодно было начать осмотр с правой отдельной юрты. Это была юрта богатого киргиза Акмолинского уезда Нурмухамета Саганаева, расшитая снаружи цветными сукнами и разукрашенная внутри коврами, парчой, и развешенными вокруг юрты киргизскими мужскими и женскими одеждами и шубами.
В этой юрте была представлена Высокому Гостю киргизская невеста в роскошном костюме и «саукеле» (старинный киргизский головной убор в виде сахарной головы, вышиной до одного аршина, украшенный серебряными позолоченными бляхами со вставленными сердоликами, нитками кораллов и жемчуга; убор этот, надевавшийся невестою во время свадьбы и молодыми женщинами в первый год замужества при особенно торжественных случаях, в настоящее время уже выходит из употребления); там же сидело несколько девушек, занятых обычным девичьим рукодельем богатых киргизок (шитьем и разными вышиваниями).
В этой юрте, справа, была установлена «саба» (мешок из копченой кожи, преимущественно конской, напоминающий громадную четырехугольную бутыль, вместимостью иногда в 20-40 ведер) с кумысoм — непременная принадлежность юрты киргизской богатой хозяйки.

Здесь Его Императорское Высочество осмотрел приготовление киргизских сыров «курт» и «ырымчик», копчение кож, из которых киргизы приготовляют посуду для делания, хранения и перевозки кумыса, тканье армячины, доение овец и кобылиц и стадо двугорбых верблюдов.

Его Императорскому Высочеству благоугодно было пожелать, чтобы стадо верблюдов было пригнано ближе к месту осмотра. Неуклюжие вьючные животные прошли совершенно близко от Государя Цесаревича и дали возможность более подробного осмотра их. После прохода верблюдов, Его Императорское Высочество позволил войти в юрту атбасарского киргиза Майрама Джанайдарова, в которой были выставлены предметы древнего киргизского вооружения и одежды и три модели киргизских юрт.
Кроме кольчуг, шлемов, пик и сабель, луков и колчанов со стрелами — свидетелей несложного героического периода киргизской жизни, в этой юрте были выставлены некоторые интересные исторические памятники: соболья шуба, парчовый пояс и сабля, украшенная ценными каменьями, пожалованные 24 мая 1782 г. Императрицею Екатериною Великою киргизскому султану Валию, по случаю утверждения его в этот день ханом Средней орды, как значится в современной тому надписи золотыми буквами на клинке сабли (Высочайшее утверждение султана Вали ханом Средней орды состоялось 14 февраля 1782 г. — АИЩ).

В следующей юрте, украшенной при входе транспарантом с вензелевым изображением имени Его Императорского Высочества, была собрана обстановка богатой киргизской семьи. Здесь, кроме обычной «сабы» с кумысом, в середине юрты, на столах, были расставлены блюда с киргизскими яствами.

Тут были все лакомства киргизской кухни: вареная баранина — в том виде, как она подается почетному гостю, т.е. блюдо, наполненное самыми вкусными кусками мяса и бараньего жира и увенчанное вареной бараньей головой — непременной принадлежностью почетного угощения. Затем стояли блюда с «баурсаком» (жаренные в бараньем сале шарики из теста), с «казы» (соленый и копченый брюшной конский жир и мясо с ребром, заключенные в кишку, как колбаса), «каурдак» (жареное мясо, по преимуществу баранье, в жиру), «палау» (вареный рис с бараниной) и чай.

Осмотрев подробно эту юрту, уставленную по стенам сундуками с имуществом, Государь Цесаревич изволил перейти в следующую, где были выставлены предметы и способы киргизской охоты. Юрта была увешена шкурами барсов, рысей, лисиц, архаров, марала, волков и проч. Кроме того, здесь же находилась живая лисица и молодая антилопа – сайга.

В этой же юрте были беркуты с колпачками, ястребы, фитильные и пистонные ружья, капканы.
Киргизка-мастерица за ткацким станком и узорщик, делавший вырезки из сукон и материй для украшения кошем и юрт, дополняли собой выставленные предметы этой юрты.

В следующей юрте были представлены киргизские ремесла: столярное, кузнечное, слесарное и серебряное. Тут некоторые киргизы-мастера удостоились счастья поднести Государю Цесаревичу свои изделия.

В шестой юрте помещались киргизские музыканты, певцы и импровизаторы, которые встретили Его Императорское Высочество приветственными песнями. Государь Цесаревич милостиво изволил выслушать киргизские импровизации и игру на киргизских инструментах: «домбра» — род балалайки, и «кобуз» — род небольшого виолончеля с двумя волосяными струнами и кожаною декою.

После этого Его Императорское Высочество осматривал юрту бедного киргиза с его обстановкой. Привязанных жеребят и массы другого скота (непременной принадлежности богатой юрты), при ней, конечно, не было. Разве какая-нибудь коза с козленком, да изнуренная кляча находятся около юрты бедняка, составляя все его имущество!

Пищей бедного киргиза служит кашица из поджаренной пшеницы или пшена («коже»), изредка подболтанная козьим молоком, а вместо самовара с чайником бедняк довольствуется чугунным кувшином, в котором кипятится вода и заваривается чай.

Затем Государь Цесаревич удостоил посещения научный и учебный отделы выставки в киргизском ауле.
В первой юрте были помещены коллекции музея Семипалатинского областного статистического комитета: 1) этнографическая, в которой были выставлены киргизские изделия: из рога — ложки, «ожау» (ковши для переливания кумыса), «чакча» (рожки для нюхательного табаку), кожаные и деревянные с серебряной, по железу, инкрустацией «торсуки» (сосуды для перевозки кумыса при верховой езде), образцы различных нагаек, музыкальные инструменты, древние и современные киргизские пояса («кесэ»), оружие: — несколько различных «айбалта» (боевых топоров), луки, стрелы, колчаны, пики, «соилы» (боевые палки) и «чокпар» (боевая палка с утолщением на одном конце); 2) археологическая коллекция, состоявшая из интереснейших ископаемых находок — орудий и оружия каменного и бронзового веков; 3) зоологическая коллекция, составленная из шкур местных зверей и чучел и полной энтомологической коллекции, вполне установленных и расправленных экземпляров с названиями; 4) коллекция произведений киргизских кустарей: разные сорта кошем, армячины, среди которых выделялась тонкая армячина работы семьи киргиз Байбосуновых в Каркаралинском уезде), киргизской одежды и обуви.

После осмотра этой юрты Его Императорское Высочество удостоил принять подносимые лично авторами печатные труды: а) заведовавшего устройством киргизского аула и выставки секретаря Семипалатинского областного статистического комитета надворного советника фон Герна: «Поездка на реку Чу, чрез пустыню Бедпак Дала», «Поездка в долину озера Иссык-Куль» и «Зоографические заметки по Акмолинскому уезду» и б) старшего чиновника особых поручений при Военном губернаторе Семиреченской области статского советника Пантусова: «Таранчинские песни» и «Несторианские памятники». В следующей юрте помещалась минералогическая коллекция того же музея статистического комитета (из многих очень характерных ископаемых следов раковин и растений, образцов цветных камней, руд и каменного угля, добываемого в Семипалатинской области).

Рядом с этой коллекцией были помещены минералогические коллекции горнопромышленников Дерова и Попова, причем, в коллекции последнего были представлены не только образцы руд, но также образцы предметов и обработки медных и серебросвинцовых руд с полной постепенностью плавни и очистки — до чистых металлов: меди, свинца и серебра, с бликом последнего в 7 фунтов 30 золотников.

За этими коллекциями следовали работы и продукты производства и хозяйства киргизских сельско-хозяйственных школ Семипалатинской области, которые прислали на выставку: сельско-хозяйственные орудия, семена сельско-хозяйственных растений, образцы сапожных, шорных, валяльных и столярных изделий, главным образом применительных к сельскому хозяйству и киргизской жизни. Особого внимания Государя Цесаревича был удостоен киргизский складной стол работы Павлодарской сельско-хозяйственной школы, верхняя доска которого была мозаичной работы, из разных пород местного дерева. Зайсанская сельско-хозяйственная школа представила, кроме того, образцы шелковичных коконов разных сортов, семена тутового дерева и вензелевое изображение Имени Его Императорского Высочества, составленное из шелковичных коконов, по малиновому бархату. Произведения сельско-хозяйственных школ Семипалатинской области занимали половину второй и третью юрту этого отдела.
В четвертой юрте помещались произведения Петропавловской, Кокчетавской, Атбасарской и Акмолинской сельско-хозяйственных школ Акмолинской области и работы киргизских кустарей этой области, как то: армячина разных сортов, «арканы» (волосяные и шерстяные веревки), принадлежности киргизской седловки, одежда и прочее.
Пятая юрта была занята произведениями Семиреченской области: Копальской сельско-хозяйственной школы, сыроваренного заведения г. Фетисова (сыры на манер швейцарского), Верненского казенного сада — сушеные яблоки, шелковые коконы и размотанный шелк-сырец белого и желтого цвета.

Затем управляющий Пржевальскою сельско-хозяйственною школою г. Пухляков демонстрировал свои коллекции: семян полезных и вредных растений Иссык-Кульского уезда, коллекцию древесных пород, произраставших в этом уезде, и коллекцию волокнистых веществ животных и растительных в необработанном, обработанном и окрашенном виде и образцы коврового производства из местных продуктов.
При выходе из этой юрты Его Императорское Высочество осматривал изготовленную учениками Петропавловской сельско-хозяйственной школы модель фермы этой школы.
После этого Государь Цесаревич изволили посетить юрту, в которой были сгруппированы предметы, предназначенные к поднесению Его Императорскому Высочеству от местных жителей.

Государь Цесаревич милостиво принял подношения киргиз и удостоил расспросами подносивших.
По окончании осмотра выставки Высокий путешественник изволил наблюдать киргизский «кош», т.е. перекочевкой богатой семьи, со скотом и имуществом, на разукрашенных верблюдах и лошадях, а затем и «кош» бедной киргизской семьи на двух-трех «арбах» (киргизских двухколесных скрипучих телегах, запряженных быками и коровами), причем семья юртовладельца помещалась, как обычно, верхом на этих же запряженных животных.
В пять часов Его Императорское Высочество отбыл из аула на том же пароходе «Николай», при громких, долго не смолкавших «ура» собравшейся для встречи Высокого Гостя массы киргизского народа.

Отъезжая, Государь Цесаревич удостоил его благодарности за привет и в сопровождении Степного генерал-губернатора изволил выйти на палубу. Единодушное, громкое «ура» киргиз было ответом на эту милость Его Императорского Высочества, и радостные крики народа не смолкали до тех пор, пока пароход «Николай» не завернул и не прошел вниз по реке Иртышу мимо киргизского аула.

На другой день киргизские депутации поджидали отъезжавшего Государя Цесаревича в пяти верстах от г. Омска по Петропавловскому тракту. Здесь Его Императорское Высочество, по пути, смотрел примерную охоту с беркутами. Сначала была пущена лисица, которую беркут взял очень скоро. Затем другой беркут был пущен два раза на двигавшееся чучело лисицы и каждый раз с большой ловкостью брал добычу.
При дальнейшем следовании Государь Цесаревич изволил наблюдать киргизскую игру на конях «кок-бурю» (серый волк), причем киргизы отнимали друг у друга, на скаку, волчью шкуру.

Во время пути Государь Цесаревич удостоил сопровождавших Его Императорское Высочество киргиз разрешению ехать вблизи экипажа и милостиво разговаривал с бесконечно осчастливленными этим степняками (Посещение киргизского аула, близ Омска (По описанию надворного советника фон Герна). Стр. 178-182. Ухтомский, Эспер Эсперович. Путешествие на Восток его императорского высочества государя наследника цесаревича, 1890-1891. Т. 3.- Ч. 6: [По Сибири]. – 1897. – 255 с. Государственная публичная историческая библиотека России, г. Москва)».

Приезд цесаревича Николая в киргизский аул под Омском в 1891 году имел значение, связанное с ознакомлением будущего императора с бытом и культурой Степного края:
— Он посетил выставку киргизского хозяйства, он осмотрел приготовление курта и ырымчика, копчение кож, доение овец и кобылиц, а также стадо двугорбых верблюдов;
— осмотрел предметы древнего степного вооружения и одежды, в одной из юрт были выставлены кольчуги, шлемы, пики и сабли, луки и колчаны со стрелами;
— посетил научный и учебный отделы выставки, здесь были представлены этнографические и археологические коллекции, в том числе, ископаемые находки;
— после скачек цесаревич собственноручно вручил портреты с подписью, золотые медали, бриллиантовые запонки и перстни.
Таким образом, визит цесаревича Николая Александровича в киргизский аул был частью его путешествия, которое включало ознакомление с положением дел не только в иностранных государствах, но и в российских губерниях.

В одной из своих телеграмм, адресованной Степному генерал-губернатору М.А. Таубе, цесаревич писал: «…С особым удовольствием вспоминаю о путешествии по вверенному вам краю…», которое состоялось 14 (26) -16 (28) июля 1891 года, 135 лет назад.

Щербинин А.И.,
член Русского географического и Военно-исторического обществ.
Москва, июль 2026 г.