Записки генерал-майора С.Б. Броневского о киргиз-кайсаках Средней орды. (А.И. Щербинин)

Любите край родной, знайте его историю.
К 202-й годовщине города Кокчетава, ныне Кокшетау

Записки генерал-майора С.Б. Броневского о киргиз-кайсаках Средней орды.

Выгодность сего края быстрыми шагами восспособствует
заселению, и в весьма неотдалённые времена
из Кокчетава может образоваться город…
С.Б. Броневский (1825).

Жителям города Кокшетау всех поколений обязательно должно быть известно имя первого начальника Омской области полковника Семёна Богдановича Броневского (1786–1858), как и председателя Омского областного правления подполковника Антона Григоровского, который возглавил экспедицию по открытию Кокчетавского окружного приказа 29 апреля (11 мая) 1824 года, а также генерал-губернатора Западной Сибири Петра Михайловича Капцевича (1772–1840), инициатора открытия Каркаралинского и Кокчетавского внешних округов и при них «диванов» (приказов). Именно Семён Богданович Броневский в своем донесении генерал-губернатору от 10 октября 1825 года о результатах обследования им Кокчетавского округа дальновидно написал, что «выгодность сего края быстрыми шагами восспособствует заселению, и в весьма неотдалённые времена из Кокчетава может образоваться город, вспомоществуемый коммерцией азиатской» (ЦГИА СПб. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 326. Лл. 1–6).

В фондах Центрального государственного исторического архива в Санкт-Петербурге хранится «Донесение полковника Семёна Богдановича Броневского генерал-губернатору Западной Сибири от 10 октября 1825 года о результатах обследования им Кокчетавского округа»:
«1825 г. октября 10. Донесение полк. Броневского генерал-губернатору Западной Сибири о результатах обследования им Кокчетавского округа.
Кокчетавский внешний окружной приказ расположен у подошвы невысоких гор при оз. Копа. Озеро сие имеет в окружности около 15 верст, берега его поросли несколько камышом, впадает в него речка довольно большая — Чаглинка, и из него выходит другая, Чаглинка же, протекая до озера сего имени. Она течение имеет весной более, а теперь несколько только; на ней устроен мост от отряда. Чрез сообщение сих речек вода в озере всегда довольно свежа и вкуса не противного.
Земли вообще удобные к хлебопашеству, изобильный урожай, бывший в нынешнее лето, о том свидетельствует. Лес строевой и дровяной вблизи есть, и для сего заселения достаточно.

Больных из всего отряда только три человека — доказательство, что воздух и вода в сем месте здоровы. В прошедшую зиму, если было большее число больных, доходившее до 50 человек, то причиной сему землянки и лазарет, кои, быв выкопаны и построены поздно, имели в себе необыкновенную сырость.
При выборе сего места удобство военной позиции также из вида упущено не было: высоты доставляют возможность обозревать места на дальнее пространство, обширное же озеро, с одной стороны, укрепление делает неприступным. Устройство необходимых помещений для офицеров, гражданских чиновников, казаков и солдат, также для лошадей, провианта, фуража, обоза, артиллерии и амуниции, хотя составляет временные строения, по нужде для первоначального укрытия сделанные, но заключают в себе столько леса, что весьма жаль было бы им пожертвовать при предназначенном переселении приказа (Примечание автора: «Умножившееся число больных и в прошедшую зиму устрашило начальство, кое выводило последствия болезней от дурного качества воды и решило было перевести приказ на другое место, которое, сверх сказанного, устроенного обычно рогатками с надолбами».- АИЩ), и я полагаю по вышеприведенным удобствам оставить заселение сие на месте теперешнем. Приступив к выстройке постоянных зданий на отпущенные уже от казны деньги, объявить казакам, что перевода приказу не будет, тогда они с охотою пожелают водвориться там с семьями на всегдашнее жительство, о чем не только казаки, но и торгующие г. Петропавловска, также и крестьяне изъявляют желание. Выгодность сего края быстрыми шагами восспособствует заселению и в весьма неотдаленные времена из Кокчетава может образоваться город, вспомоществуемый коммерцией азиатской.

Вблизи самого приказа, на виду и по всем окрестностям, расположились на зимовки киргизы в большом количестве. Они, повидимому, весьма привыкают уже к жительству и обращению с русскими. Я лично посещал некоторые аулы и не заметил в киргизах ни малейшего страха, недоверчивости или неудовольствия. Малая только часть старшин, тюленгутов и султанов увлечена беспокойным Габайдуллою в дальние степи на оз. Кургальджан, расстоянием от приказа 400 верст. Кто именно те, кои остались при Габайдулле, прилагается у сего записка (Примечание автора: «Их не более 20-ти кибиток». – АИЩ), прочие все возвратились с летних кочевок, по обыкновению, на прежние зимовки и бывают по своим делам в приказе и для мены с казаками. Время от времени доверенность их умножаться будет, и русские, кажется, сделаются для них первой необходимостью.
Известный своей необузданностью, султан Сартай Чингисов возвратился с своей волостью в числе прочих и располагается на зимовках от приказа к камню Сырымбетю за 100 верст.

Зная, что самая необходимость привлекла обратно Сартая на прежние кочевья и отторгла его от сообщества Габайдуллы, как и других, кои по нелепым впечатлениям и образу мыслей, существующим еще в сильной степени в умах киргизских, одержимых лживыми внушениями, конечно бы, остались в глубине степей, но недостаток удобств к обитанию и страх порабощения от Бухарии и других владений, не знакомых ни с каким снисхождением, они крайностью привлечены сюда, избирая, по их разумению, меньшее зло, ибо в продолжении почти двулетнего открытия округа не видят ничего худого со стороны Российского правительства, доставляющего им ограду от баранты (Примечание автора: «Спокойствие в округе столько водворено, что казачки одни ездят к своим мужьям, не подвергаясь никаким оскорблениям. Я сам без конвоя и днем и ночью ездил спокойно и был повсюду со старыми и новыми подданными».- АИЩ). Но страх, что их будут крестить, будут заставлять служить, как башкир, татар казанских и сибирских, еще существует; и не довольны те внушения российских чиновников, кои с благоразумием всякий раз употребляются; они подозревают, что настоящее снисходительное управление округов не всегда продолжится, что, конечно, предсказания, подавляющие их дух, сбудутся со временем; и для того они желали бы, чтобы султаны и киргизы сего округа получили высочайшую за подписью руки Е.И.В. грамоту, указывающую их права и обязанности. Султан Сортай Чингисов, по уверению чиновников, приказа и киргиз, пришел в раскаяние. Я, дабы воспользоваться настоящим расположением его мыслей, посылал к нему заседателя приказа, старшину, титулярного советника Джилгару Байтокина с ласковым письмом, приглашал его к себе в приказ для свидания и переговоров о делах. Он, сделав мне ответ письмом, здесь прилагаемом, уверяет в своей верности и что он никуда не бежит, однако же на свидание не поехал по боязни и дикости; впрочем, как он сам, так и другие киргизы утверждают, что Габайдулла (Примечание автора: «Имеющий претензию на ханское достоинство и лишенный надежды получить оное, уклонился от округа».- АИЩ) непременно возвратится в округ на будущую осень, что он и теперь поехал бы, если бы за ним с приглашением прибыли из округа хотя до 30 человек старшин и киргиз; что сам терпит нужду и упреки от тамошних киргиз за бегство и стыда ради только не едет в округ ныне.
Состояние умов у киргиз и понятия о порядке нового управления не одинаковы: султаны по связям родства с Габайдуллою не благоприятствуют оному, большая часть киргиз, кои знакомы с обычаями нашими, или так сказать обрусели, хорошо отзываются о новом порядке, а другие, более дикие, совершенно, кажется, поверили нелепым внушениям людей неблагонамеренных, что однако же, время и терпение не только поправит, но и изгладит. Насчет платежа ясака по истечении льготных лет они даже и не упоминают, отзываясь, что и теперь согласились бы платить, и не считают за тягость, если изъяснения таковые их искренни.
Кокчетавский окружный приказ мною (И.О. Омского областного начальника полк. Броневский» — АИЩ) по надлежащему в 18 число сего октября обревизован: дела оного в порядке, денежная сумма по книгам налицо, вещи подарочные, назначенные от высочайшего двора султану Габайдулле и прочим, хранятся в целости. При рассмотрении дел оказывается, что волостные султаны и старшины доставляют уже в некоторой степени срочные сведения на бумаге и доносят приказу о происшествиях, особенно ханша Айханыма и ее дети.

Заседатель Джилгара Байтокин, будучи значительный человек в здешней орде по уму и достатку, показывает особенное усердие к службе, не взирая на нарекания неблагонамеренных, и заслуживает внимание начальства. Российские заседатели приказа, войсковой старшина Лукин и коллежский асессор Путинцев, по усердию и трудам, стоят также всякого внимания, особенно г-н Лукин за устройство хозяйства отряда. Ханша Айханыма, сын ее, Абулмамет Валиев, и старшина Итек Яндосов — управляющий волостью, заслуживают равномерно всякого предпочтения противу других, как за хороший образ мыслей, так и за усердие» (ЦГИА СПб. Ф. 1264. Оn. 1. Д. 326. Лл. 1-6).

Семён Богданович Броневский родился 24 декабря 1786 года в городе Белёве Тульской губернии. По новому стилю 4 января 2027 года будем отмечать 240 лет со дня его рождения. Он рос в старорусской патриархальной семье и окончил Шкловский кадетский корпус в 1803 году. В 1803–1808 годах Семён Богданович служил на Кавказе, а с 1808 года — в Омске в качестве подпоручика, адъютанта генерал-лейтенанта Григория Ивановича Глазенапа (1751–1819), который с 1815 года был сибирским генерал-губернатором и основателем Омского (Сибирского) кадетского корпуса. Семён Богданович Броневский связал с Сибирью целых двадцать девять лет своей жизни. С 1822 года С. Б. Броневский являлся начальником штаба Отдельного Сибирского корпуса; с 13 июня 1822 года он исполнял должность начальника, а с 14 июня 1823 года был утверждён в должности первого начальника Омской области (на правах военного и гражданского губернатора). Омская область занимала в то время обширные районы северного и центрального современного Казахстана. Официальное торжество по поводу учреждения Омской области проходило в день празднования святого Михаила Архангела. По воспоминаниям Броневского, подтверждённым архивными источниками, 8 ноября 1823 года состоялись парад, иллюминация и «угощение народа при открытии…». Броневский устроил банкет и бал. Были приглашены казахские султаны и иные «почётные киргизы».

С. Б. Броневский, командующий Сибирским линейным казачьим войском, с 1822 года — полковник (по протекции сибирского генерал-губернатора Михаила Михайловича Сперанского (1772–1839) числился в списках лейб-гвардии Драгунского полка); с 28 сентября 1834 года — исполняющий должность, а с 6 декабря 1835 года по 29 июля 1837 года — генерал-губернатор Восточной Сибири. Генерал-лейтенант. Кавалер орденов Святой Анны 2-го класса, Святого равноапостольного князя Владимира 4-й степени и др.

Семён Богданович оказал поддержку генерал-губернатору Петру Михайловичу Капцевичу (1772–1840) в распространении хлебопашества в Киргизской степи. Проводились эти мероприятия с целью повысить войсковые доходы и снизить государственные затраты на продовольствие и фураж. По поводу всех этих начинаний С. Б. Броневский писал в 1846 году: «…удалось создать значительный войсковой капитал и за счет его выстроить дом войсковому атаману, каменное здание для училища на 300 воспитанников, суконную фабрику, теплый манеж и более тридцати мельниц. Планировалось устроить свой свеклосахарный завод. Развивалось земледелие и среди кочевников…». Эта деятельность С. Б. Броневского получила широкую известность даже за пределами Сибири.

С. Б. Броневский много внимания уделял воспитанию и образованию казаков. Еще в 1810 году по его инициативе в Сибирском казачьем войске начала внедряться ланкастерская система обучения. Смысл обучения заключался в том, что более взрослые и талантливые ученики обучали младших, закрепляя тем самым свои знания, а учитель лишь контролировал процесс. Это позволяло в кратчайшие сроки обучать великое множество учеников и при этом солидно экономить бюджет. Тогда в центре страны эта форма обучения делала лишь первые шаги. Особенно гордился С. Б. Броневский тем, что ему принадлежит честь организации первого в Омске духового оркестра. В 1813 году он собрал оркестр. Специально из Петербурга был привезен полный набор духовых инструментов и нот. Сам С. Б. Броневский не без гордости вспоминал: «Набраны ученики из молодых казачков и розданы на руки лучшим учителям. Вдруг явилась в Омске музыка, какой там от сотворения мира не слыхивали». Соединение нескольких воинских должностей, напряженная деятельность в степных внешних округах повлияли на здоровье С. Б. Броневского, и он подал рапорт об отставке. В 1837 году Броневский покинул Сибирь, будучи назначенным сенатором-первоприсутствующим в 4-м межевом департаменте. Семён Богданович был женат с 1811 года на Ксении Ивановне Нерпиной (1796–1857), двоюродной племяннице, а фактически приёмной дочери купца Ивана Фёдоровича Нерпина (1760–1812). Дочь Варвара с 1836 года была замужем за Г. А. Гизетти; в браке у них родились два сына и две дочери: Антон, Анатолий, Серафима, Евгения. Евгения Германовна Гизетти (1842–1915) была с 1866 года замужем за коллежским советником Александром Георгиевичем Ридигером (1843–1877), прадедом патриарха Московского и всея Руси Алексия II (1929–2008). Последние годы жизни С. Б. Броневский провел в отставке в Санкт-Петербурге. Семён Богданович Броневский скончался 14 февраля 1858 года и был похоронен в Санкт-Петербурге на Митрофаниевском кладбище.

Сибирскому периоду своей жизни С. Б. Броневский посвятил значительную часть своих записок, которые до сих пор хранятся в Рукописном отделе Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге. В 1824 году была организована военная экспедиция полковника С. Б. Броневского, по итогам которой в 1830 году в периодическом журнале «Отечественные записки» он опубликовал свой основной труд «Записки генерал-майора Броневского о киргиз-кайсаках Средней орды». В этой работе Семён Богданович уделил особое внимание характеристике хозяйства киргиз-кайсаков, их образа жизни, нравов, духовной культуры и истории.

«Отечественные записки» начал издавать в 1818 году Павел Петрович Свиньин (8 июня 1787 — 9 апреля 1839) — русский писатель и журналист, издатель и редактор, художник и историк, собиратель русских древностей и создатель первого в Петербурге и в России частного публичного музея российского искусства. Эпиграфом периодического журнала «Отечественные записки» были слова: «Любить Отечество велит природа, Бог; а знать его — вот честь, достоинство и долг». Павел Петрович планировал публиковать в журнале «сведения обо всём, что заключает в себе какое-либо достоинство, новости, замечательности, наставительности по части русской истории, географии, статистики, археологии, что было отголоском древней и современной народности». В «Отечественных записках» были впервые опубликованы около двухсот ценнейших документов XIV–XIX вв., связанных с именами Петра Первого, М. В. Ломоносова, В. К. Тредиаковского, Д. И. Фонвизина, А. В. Суворова, М. И. Кутузова и других замечательных людей России. Павел Петрович в обращении к читателям писал: «Только зная своё Отечество, россиянин может в полной мере чувствовать своё достоинство, убеждаясь опытами, что благословенное его Отечество изобилует всеми сокровищами мира, всеми прелестями природы, что в Отечестве его есть люди с необыкновенными способностями и добродетелями, достойные просвещеннейших наций, и некоторые из оных доведены до столь высокой степени совершенства и в столь огромном объёме, что не существуют нигде им подобные. Только узнав всё это, можно отвыкнуть от страсти удивляться чужеземному, можно излечиться от слепого пристрастия к иностранцам и, наконец, можно с пользой и приятностью путешествовать по обширной России». Эти слова не потеряли актуальности и сегодня — в сложное геополитическое время.

Записки Генерал-Майора Броневскаго. О Киргиз-Кайсаках Средней Орды.

О границах Киргизцев.
Пространство Киргиз-Кайсаками Средней Орды занимаемое лежит между 55 и 44 Северной широты, 82 и 102 Восточной долготы; оно граничит к Востоку с Монголиею, к Западу с Малою Ордою Киргиз-Кайсаков, к Северу Сибирскою линиею, к Югу с Большою Ордою, Коканиею и Бухариею. Татарское слово Киргиз-Кайсак значит в переводе: Кир – степь, Гиз – человек, Кай – кто, Сак – осторожен. Нет достоверных известий кто присвоил им сие наименование, ибо они называют себя обыкновенно казак (по Киргизски — беглой, потерявшийся человек, а по Арабски — разбойник). Язык Киргиз–Кайсаков есть Татарский, которым говорят многия Магометанския племена, обитающия в Турции, Аравии, на Кавказских горах, в Бухарии и других странах. Сходство языка сих народов, разделяемых значительным пространством столь велико, что не требует доказательств и ручается за их единородство, ибо века минули, но они сохранили нечто общее даже в нравах и обычаях.

Происхождение Киргиз.
История происхождения народа Киргизскаго, не сохранившая ничего, кроме преданий, теряется в мраке баснословия. Народ безграмотный и невежественный, находящийся и до ныне в первобытной простоте полудикаго человека, мог ли иметь что-либо для Истории?

Народныя предания.

Предание сохранило между народом понятие, что Чингиз-Хан, от котораго все Татарския племена любят производить свою родословную, разделив владения сыновьям своим – одному из них, Цагадаю, дал Большую и Малую Бухарию. По Цагадае наследовал Тохтамыш, другие утверждают, что Джаныбек, просветивший их верою Магомета; он основал город Туркестан, ныне лежащий на границе Кокании, и более известный под именем Азрета, где и ханствовал. За ним наследовал Хан-Жанибек, далее же предание ничего не объясняет о владетелях Киргизских, хотя все ныне существующие Солтаны считают их своими родоначальниками, но это однако же не простирается в глубокую древность.
Далее рассказывают, что по прошествии многаго времени, мятеж в ордах их был причиною народнаго разсеяния по иным землям: будто бы десять тысяч человек, оставив своего Хана, пошли чрез необитаемыя степи к Дону, Кубани и в Турцию, где поселившись были причиною, что тамошние жители в воспоминание сего их выхода из Туркестана назвали себя Турками. Во время упомянутаго бегства отторгнувшихся от Хана Киргизцев, около пределов реки Ишима, потеряли они табун лошадей, для сыскания коего оставлено ими было отборных тридцать три человека и две женщины; блуждая продолжительно по степям, они никак не могли уже настигнуть своих единоземцев, и решились против желания остаться при реке Ишим. Иные говорят, что осталось не тридцать три, а три человека, что они есть основатели Большой, Малой и Средней Орд. Сии заблудшиеся люди, добывая грабежем у соседственных им Сибирских народов жен и имущество, нарочито размножились, получив чрез то название Казак, что значит заблудившагося или потерявшагося человека. Потом составили 33 поколения или волости. В Средней же Киргизской Орде полагают из сих поколений только четыре, известных под названиями: Найман, Аргын, Кипчак и Увак; напоследок по мере размножения разделились на те безчисленные роды, кои нам ныне известны.

Историк Азийский Абулгазий-Богадур-Хан отечеством Киргизцов полагает пределы в окрестностях реки Акран, Муран (Амур).
Нечто из Сибирской Истории о Киргизцах.
История Сибирская Фишера около 1603 года полагает Киргизцов – кочующим народом, пребывавшим на реках Енисее, Чюсе (Чулым) и Абакан. По покорении Сибири и основании гор. Томска в 1604 году, они стали быть весьма известны Россиянам, отличаясь хищением и набегами на наши селения и были попеременно, иногда и в одно время, то под властию России, то Монголов, и действовали даже соединено с сими последними против Русских Козаков в Кузнецке; когда же вред грабежами их наносимый сделался ощутителен, то их оттеснили в земли Мунгалов или Калмыков. Удалению Киргизцов от пределов Российских способствовал и мятеж, произведенный их Князьцем Ношчою за оскорбление будто бы его жены в городе Томске, с которой Русские сняли соболью шубу. Ношча, разорив грабежем некоторыя селения Сибирских Татар, откочевал в степи Калмыцкия, но, вероятно, не далее реки Абаканы и гор Саянских. Но кто был Ношча? Хан или Солтан? Какую Орду составляли те Киргизцы? — ни в Истории, ни в преданиях Киргизских ничего не объясняется. Калмыки по сие время называют их Бурутами; не соплеменны ли они известным Бурятам, кочующим за Байкалом, довольно по образу жизни им обычаям им подобным? Язык Бурят, (кочующих за Байкалом) и Киргизцев, хотя имеет большую разность, но представляет много сходства, как и Калмыкской; конечно, время, закон Магомета и новое соседство с Бухариею, Ташкентом и Коканиею произвело сие различие. — Они весьма удобно могли принять нынешнее татарское наречие и отстать от некоторых обычаев, Монголами соблюдаемых. Сродство Киргизцов с Монголами, Турками и другими Татарами, как выше сказано, доказывается сходством языка; все историки, писавшие о сих народах, свидетельствуют, что они участвовали в тех ужасных нашествиях Чингиз-Хана, Батыя, Тохтамыша и Тамерлана, следовательно, быв подвластным им народом, вошли в тесныя связи с Монголами и разность, ощущаемая ныне между теми и другими, причинена только несходством веры.
Переселение Киргизцев от рек Енисея и Абакана на степь Монгольскую, с вероятностию заключить можно, воспоследовало около 1606 года, но гораздо после построения г. Томска; но когда они перекочевали в места, ныне ими занимаемыя, не отыскано ни в делах, ни в преданиях (Некоторые изследователи удостоверяют, что это не средней Орды Киргизцы, а дикокаменными именуемые, которые живут за горами Алтау, кругом великаго озера Иссыкуля). Впрочем известно, что на степи противу крепостей: Омской, Ямышевской, Семипалатинской, Усть-Каменогорской и Бухтармы, еще в 1742 году существовало Зюнгорское владение, которое тщетно оспоривая у России право на владение землями, линиею между упомянутыми крепостями занятыми с 1716 года, и о господствовании над Татарами, живущими на Барабинской степи, кои им платили ясак звериными шкурами и орлиными крыльями, не один раз отправляло в Москву своих уполномоченных для переговоров. Последние посланцы их были при восшествии на Всероссийский престол блаженные памяти Императрицы Елисаветы Петровны и удостоились присутствия при коронации и приглашения посмотреть славнаго города С. Петербурга, куда они вместе с отбытием Двора были доставлены на казенной щет (счёт – АИЩ.), и возвращены с ответною грамотою к их владельцу. Государыня в милостивых выражениях обнадеживала Зюнгорскаго владельца в покровительстве, а на щет спора о принадлежности земель, оставлено дальнейшему объяснению и разсмотрению. — Но после с 1745 года, Зюнгорское владение исчезло из виду Сибирской линии, Китайцы по упорной войне совершенно покорили их, и переселили частию в Туркестан и Малую Бухарин, им подвластную, частию в Монголию к великой стене. Нельзя воспоминать без искренняго сожаления о сем несчастии, постигшем Зюнгорцев. Они известны как народ более мирный, имевший некоторую степень гражданскаго образования, производивший обширное хлебопашество, скотоводство и даже рудные промыслы, что свидетельствуют ныне еще сохраняющиеся следы пашен, канавы, употребляемые для орошения земли и горныя разработки. Они по близкому соседству к Сибири составляли бы добрых и полезных граждан, во всем превосходящих Киргизцов, более диких и в хищении упорных.

Переселение Киргизцов на степь Зюнгорцами занимаемую.
Когда степи, Зюнгорцами занимаемыя опустели, то Киргизцы теснимые в пределах рек Енисея и Абакана, с одной стороны Россиянами, а с другой Калмыками, ринулись и мгновенно наводнили степь, оставленную, и для кочевых народов, с их многочисленными стадами, как бы природою назначенную. Киргизцы однако же и сего не столь давняго события подробно не умеют изъяснить, называя себя давними туземцами. — Впрочем ни как полагать не надлежит, чтобы в пределах Енисея и Абакана пребывали все, или большая часть Киргизцев, которые теперь разсеяны по степям против линий Оренбургской и Сибирской: им там бы и поместиться трудно было — судя по необширности тех мест. При том весьма доказано многими изследователями, писавшими о переселении народов, что пространство земель между Оренбурга, Омска, Хивы, Бухарин, Кокентана и Зюнгорской земли с давних времен обитаемо Киргизцами Малой, Средней и Большой Орды, что бывшие на Енисее Киргизцы составлять могли только знатную часть Средней или другой Орды, а не всю, — и конечно по стечению каких-либо обстоятельств, туда отделившуюся (От г. Иркутска не далее 400 верст, в горах в Китайской границе по ныне кочует часть Киргизцев купно с Кирагасами (смотри письма о Восточной Сибири Мариаса 1827 года стр. 18 и 19). Достоверно известно, что Киргизцы Большой Орды помогали Китайцам, а Средней сами собою нападали на Зюнгорцев и весьма много содействовали изгнанию их из мест ими занимаемых. По сему Китайцы за такое вспоможение и уступили Зюнгорскую землю, по договору с Аблай-Ханом, Киргизцам Средней Орды, пологая после сего границею Китая реку Аягус; а Большую Орду за Аягусом при озере Балхаш на семи реках и за Илею кочующую, стали щитать себе подвластными, и с 1771 года берут с оной в виде дани с аула по одной лошади.
Источник, из коего надлежало почерпнуть сведение о происхождении Киргиз столь скуден, а предания народныя столь нелепы и баснословны, что нет средств начертать что либо положительное и прибавить в Истории Киргизцев.

О Ханах Киргизских.
Известные Ханы Киргиз — Кайсацкие суть: Джанибек, Тактамыш. Ишим, Шигай, сын его Турсун, Шемяк, Барак, Абуль — Мамет, Аблай, сын его Валий и сын Барак Хана Букей. Они по обыкновению называют себя потомками Чингис- Хана. После кончины Валия и Букея, уже не существуют Ханы. Правительство не признает за благо их иметь , и они по уставу о сих Киргизцах изданному, в 1822 году, заменяются во внешних округах старшими Султанами, по праву первородства и желанию народа избираемыми. Ханы й Солтаны отечеством своим щитают Туркестан: дед и отец Букея владели в Туркестане. Род Букея и доныне боготворит Азрет или все равно Туркестан, где хранятся кости праведнаго Азрета, по преданию их Божия угодника и Батыря. Фамилия Букея Барак Ханова тела усопших своих родоначальников, не взирая на отдаленность, туда отвозит для погребения.

Порядок возведения Ханов.
Ханы во владение Ордою вступали наследственно по первородству; вступление сие обыкновенно сопровождалось отправлением депутаций к Российскому и Китайскому Правительствам. Пограничное Начальство по установленному и издавна наблюдаемому церемониалу, делает, обряд возведения на Ханство при собрании народа, прочитав утвердительную грамоту, возлагает на него знаки Ханства; т. е. богатой парчи, халат, шубу, шапку черных лисиц и саблю, вручает особенныя подарки и дав ему грамоту, которую он с благоговением приемля, целует, приводят к присяге чрез Алкоран, он клянется за себя и народ служить верою и правдою Государям Всероссийским и быть верноподданным. После сего народ снятую с него старую Солтанскую одежду раздирает на мелкие куски, и всякой Киргиз старается в воспоминание события, сохранить в своем семейств лоскуточик одежды Хана. Потом Старейшины с радостным воплем берут его с места, и посадив на белой войлок, при восклицаниях носят на головах, и качая, возхваляют его мудрость, храбрость и добродетели. — За сим следует изобильное угощение на щет Правительства как самаго Хана, так и народа, при чем всегда бывала музыка, пушечная пальба и фейерверк. Китайцы обряд сей совершают особливым образом, присылая значительные подарки.
Первый из владельцов Средней Орды вступил в Российское подданство в 17З1 году Шемяк — Хан, но он, забыв свои обязанности и присягу, ходил войною на Башкирцов двукратно, причинил великое разорение, и быв побежден, снова присягал, купно с народом.
По кончине его в 17З9 году заступил его место Абульмамет, сын Кучук Хана Меньшой Орды. Он также присягал на верноподданство, по распоряжению Начальника Оренбургской линии Генерал-Лейтенанта Урусова. В 17З9 году Августа в 24 день, Абульмамет Хан, и брат его двоюродный Аблай Солтан, были в Оренбурге с многочисленными свитами, также и Меньшой Орды Абулхаир Хан; они объявили собственное желание их и всего народа быть подданными России. Абулхаир, говорил речь, а Абульмамет и Аблай подали написанную за печатями, потом приняли со всем народом тожественную присягу. Абулхаир, ревнуя Абульмамету н Аблаю, за превозходство породы, в коей Владельцы Средней Орды предпочитаются Меньшой, и будучи хитрее их, разглашал в народе о них разные поносительныя нелепости и довел до того кроткаго Абульмамета, что он оставил Ханство н удалился в Туркестан, пребыв верным России. Преемником по нем остался сын его Абульфеис Солтан, но владел только в части Средней Орды, именно в Нойманских родах Абульфеис, славящийся и доныне отличными своими качествами, содержал однако же себя ближе к Китайской стороне; он потому и не мог быть Ханом, да и народ при жизни отца, по своему обыкновению, не учинил ему избрания. Аблай Солтан, как знатнейший в Орде, был приглашаем на упраздненное Ханство, по легкомыслию своему принял оное, и самопроизвольно народом возведен в сие достоинство. Придя однакож в раскаяние, просил чрез депутацию подтверждения, кое и получил с особенными обрядами. В 1769 году удостоен Высочайшею грамотою, подарками, жалованьем по 300 рублей в год, и выстроен ему деревянный дом в вершинах реки Ишима у горы Ингис — Тау. Родственникам его, особенно бывшему Депутатом в С.Петербурге Санбарис Солтану пожалованы значительные подарки. Аблай в 1781 году помер: Китайское Правительство по древнему обычаю через год, т. е. в 1782 году прислало своего чиновника Амбо, для поминовения усопшаго, что составляло многия издержки. В том же году со стороны России возведен в Ханы сын Аблая Валий, который в 1820 году помер.
В 1847 году Каракисетской волости Солшан Букей, будучи сын Барак-Хана, владевшаго в Туркестане, домогался Ханства Средней Орды и был Правительством Российским подтвержден, имея в зависимости своей волости Каракисетскую, Аргынскую и Туртуульскую, не бывшия под властию Хана Валия. Букей и его род есть преданнейшие и благомыслящие, он скончался в 1819 году и погребен в Туркестане. Валий и Букей суть последние Ханы Средней Орды.
Киргизские Солтаны, изведав опытами, с какою ласкою принимают их при дворах Российском и Китайском, не престают употреблять стараний к исходотайствованию на сие позволения. Случается, что они отправляют сыновей и ближних родственников в одно время и в С.Петербург, и Пекин. Китайцы силятся поддерживать тень своего владычества над киргизцами, показывая участие в выборе Ханов, хотя это в самой вещи не имеет никакого веса и много им стоит. Но они постоянно новых Ханов подтверждают, присылая с многочисленным отрядом чиновников своих войск из города Кульджи, что в Илийской провинции, на западной границе, в горах, называемых Баян-Аул, кои отстоят от Сибирской линии в 180 вер. против крепости Ямышевской. Не излишним считаю сообщить здесь последнее пришествие к Баян-Аулу китайцев.

О Пришествии Китайцев к горам Баян-Аул.
Сын последняго Хана Средней Орды Валия, Габайдула, по новому порядку, установляемому в Орде, был избран старшим Солтаном Кокчетовскаго внешняго округа, и хотя принял присягу и должность, быв утвержден Омским областным Начальством, но не переставал домогаться Ханскаго достоинства, в чем ему однако же решительно отказано. Прельщаясь блеском звания и подарков Китайских, он тайно начал проискивать у Китайскаго двора чрез своих посланцов, удостоверяя, будто бы он вступил уже на Ханство Средней Орды по праву наследия. Китайское Правительство, руководимое принятым издавна обычаем, отправило в 1824 году Экспедицию для сего к горам Баян-Аул. Российские чиновники Кокчетавскаго Приказа, проникнувшие в намерение Старшаго Солтана Габайдулы, начавшаго собирать народ, для следования к Китайцам, объяснили всю несообразность его поступка: что он единожды сделавшись подданным Государя Императора, без опасения подвергнуться действию законов, не должен покушаться на вероломство, и не помышлять о Ханстве в то время, когда вся Средняя Орда Уставом о Киргизцах принята под покровительство России. Но Габайдула, не вняв Советам сим, скрылся из округа. Тогда по пятам его послана команда; а приказ Каркаралинскаго внешняго округа, открыв движение Китайцам чрез пределы его округа, отправил для настижения их и для переговоров военную команду. Казаки поспели вовремя, начальник команды, Сибирскаго линейнаго Казачьяго войска Сотник Карбышев1-й, употребил все благоразумие к убеждению Китайцев о остановлении своего намерения возводить Хана над подданными Российской Державы. Китайский Амбан, не переставая возражать и утверждать, что непременно исполнит то, что ему поручено от своего Императора я без того не оставит степи Киргизской — продолжал приуготовления к церемониалу; Сотник Карбышев, имевший подробное наставление Областнаго Начальника, трепетал, что непреклонность Амбаня легко может родить неудовольствие и даже разрушить приязнь, столь постоянно и свято сохраняемую. Но лишь только получил известие от отряда казачьяго Кокчетовскаго округа, преследовавшаго Солтана Габайдулу, что он приближается с своими единомышленниками, решился схватишь его, пользуясь темнотою ночи. Он так хитро и отважно исполнил свое предприятие, что взяв Габайдулу из среды народа, не нарушив общей тишины — и за конвоем отправил его в Омск, для поступления с ним по законам. Китайцев же имел ловкость до того успокоить, что они разстались дружелюбно, приняли некоторое пособие в необходимом им продовольствии, и в ограждении от набега хищных Киргизцев, коих они явно боялись, хотя имели вооруженной отряд до 600 человек, просили несколько Казаков себе в конвой, проводишь их до безопасных мест. И так 25 человек славных Казаков провожали и караулили 600 человек женоподобнаго Китайскаго войска далее, нежели за триста верст. Доказательство, что Китайцы остались. довольны, есть то, что они при всей своей привязчивости и мстительности, не обнаружили ни каких претензий; а когда Габайдула вздумал послать к ним другую Депутацию, они ее не приняли и возвратили с границы своей, сказав, что он подданный России.

О значении Ханов в Орде.
Прежние Ханы, каковы Ишим и Аблай, имели силу и власть Государей: жизнь и смерть подданных была в их руках,- довольно было одного слова, чтобы лишить живота и имущества, без всякаго судопроизводства, и они ни с кем не разделяли своей власти. Предводительствовали огромными толпами всадников, наводившими ужас своим соседям, и даже Сибирь горько испытала злодейские, все истребляющие их набеги. Но власть Ханов действием мудрой политики Великом Екатерины, время от времяни убавлялась и приходила в ослабление. Соперничество между Ханами и Солтанами, преданными России, наиболее способствовало к ослаблению власти первых. Начальники Сибирской линии, спомоществовавшие всеми возможными средствами последним, старались о безопасном укреплении границы, содержа на ней исправное войско. Набеги дикарей и увоз в плен людей, которых они или продавали в Бухарию, или томили у себя в жестокой неволе, стали уменьшаться. Междуусобие и грабеж, известный под именем Баранты, участие принимаемое в них самими Ханами и их Туленгутами (рабами) умаляли уважение к ним, а непокорность сильнейших Солтанов и Биев подвергали самих Ханов безпрестанной опасности; тогда они избрали единым средством прибегнуть под покров могущественной России и искать защиты в ея великодушии. Баранты разрушительным своим действием наносили все несчастие и нищету Киргизкам, вооруженныя толпы их разъезжали по степям. Российская же граница приметно обретала покой и наконец сделалась совершенно безопасна, когда отличные казаки Сибирскаго линейнаго войска получили новое преобразование и превращены в регулярные 10 полков, с 2 ротами конной Артиллерий, под управлением Начальника линии, незабвеннаго благодетеля здешняго края, Генерал Лейтенанта Григория Ивановича Глазенапа. Удальство и храбрость казаков всякое намерение хищников уничтожало; они в самыя отдаленныя степи и горы вносили поражение и ужас злодеям. Безпрерывное обращение по торговым связям с Киргизцами, заставило узнать их язык и обычаи; они сломили рог гордыне буйных Киргиз и слава доставления спокойствия краю благодатному неоспоримо принадлежит Сибирскому линейному казачьему войску: кровожадное владычество Ханское кончилось навсегда, и место его заступает благоустроенное Правление России, постепенно дарующее тишину Киргиз-Кайсакам и карающее непорядки и Баранту влиянием мудрых установлений, превращающих хищников в добрых граждан и подданных Великаго Императора.

О Солтанах.
Солтаны Киргизские суть дети Ханов, бывших Владельцев Средней Орды; они чрезвычайно размножились, Первенствующие из них по большому роду, богатству и смышлености уважаются и управляют Волостями более или менее многочисленными. Некоторые же живут с несколькими слугами своими, Теленгутами, состоящими из плененных предками их Каракалпаков, Бухарцов, Ташкенцов и Калмыков, отделено и ничем не управляют, таких большая часть. Посредство их, при разборе тяжебных дел Киргизских, имеет вид обязанности Совестных Судей; но присуждаемое взыскание с виноватых отнюдь не приведется в исполнение, есть ли Солтан безсилен, от позваннаго зависит к нему придти. Буде станут угрожать насилием, то всякой Киргизец ищет воли в скорости ног своей лошади, даже со всем своим домом укочевать может в другия аулы и никто ему не воспрепятствует. Между Солтанами есть люди весьма здравомыслящие, они благовидностию лица, большим и стройным станом выказывают отличие от простаго народа, бывают не только искусны в происках, но даже знают некоторые немного Татарской грамоты, что весьма однако же редко, да и грамотные не имеют у них цены; благородство происхождения Солтанов видно с перваго взгляда. Киргизцы, есть ли имеют какое дело к местному Начальству, в Окружных Приказах, всегда употребляют Солтанов. Они говорливы, не отвязчивы и хорошим нарядом стараются придать себе значения. В степи, едва их замечают и подвластные весьма щадят для них почести, и удостоювают иногда одним: Аман Тюря или Батыр (здравствуй Солтан Батырь).
Но когда препровождают Солтана по своим делам к Российскому Начальнику и он говорит за них, то истощаются в оказании ему уважения, ведут его под руки, подсаживают на лошадь и разточают все низости; смешное притворство простяков, явно заметное и важность не по чину Солтана весьма бывает им не к лицу. Многие из них довольно хорошо объясняются по Русски, но при Киргизцах ни под каким видом не станут говорить, а непременно чрез переводчика, и хотя сей бывает иногда Штаб-Офицер, Солтан гордо его называет толмач, приказывая повелительно: слушать и переводить. Нужно большой запас терпения ожидать развязки всегда длинной речи, с особенным энтузиазмом произносимой, но что же получает? истолкование дела, идущаго о судьбе нескольких баранов, коих кто нибудь, будучи должен, не заплатил Киргизцу; столь мелочная претензия не удержит их ехать иногда за сто верст или далее, и объяснив претензию свою они настоятельно требуют бумагу к какому либо частному Начальнику на линии о разбирательстве их прозьбы, обыкновенно бумага отдается им в руки и тогда они совершенно довольные едут восвояси, но вместо того, чтобы заботиться об окончании дела и представить бумагу тому, кому она принадлежит; они безпечно держат ее иногда целой год, а Канцелярии трудятся в повторениях, но получают донесение, что такая бумага им еще не доставлена. Неосновательность и безпечность суть отличительныя их черты.
Можно было бы приложить список Солтанов в Средней Орде пребывающим, но это доставит безполезной только труд читателям; обязанностию однако же поставляю наименовать некоторых, каковы, Каркалинскаго внешняго округа Старший Солтан Подполковник Турсун Чингисов, внук Хана Букея, Майор Газы Букеев, Надворный Советник Алий Какшалов, жена покойнаго Хана Валия Айканым; Кучук Абульфейсов; Бора Татенев; Пшень Урусов, Досань Ханбабит и сын его Клыч; это такия лица, которыя безчисленными опытами доказали верность и преданность к России. Они подвергали жизнь свою опасности и жертвовали всем, что составляет их семейное благополучие для России. Терпели гонение и упреки народа, не находившаго своей пользы в пользах Империи нашей.
Солтаны: Сарт Ючин, дети худай Менды, и Большой Орды Сюк Аблай Ханов, имея все означенныя качества выше упомянутых, суть давние и постоянные покровители наших купеческих караванов, двигающихся чрез их землю в Бухарию, Кокант и Китай. Более враждебные, хищные и непокорные суть: Габайдула, Валий Ханов, Саржан Касимов и Камбар Шах Ниязов. К ним, а особенно к Саржану, стекаются все разбойники. Они нарушают общее спокойствие в Орде, возмущают легкомысленных Киргизцев и вредят вводимому Российским Правительством порядку.
Солтан Саржан Касимов 1825 года, питая ненависть к Солтанам Каркалинскаго округа, Турсуну Чингисову и другим, за покорность их России, отважился даже собрать многочисленную толпу вооруженную и напасть на округ; но казаки стражу там составляющие нанесли им жестокое поражение; это надолго останется в их памяти. При всем том партия недовольных предводимая Саржаном, не престает разсеевать плевелы в народе и подущать к мятежам, которые иногда к совершенному прискорбию оказываются в волостях, вошедших в состав округов. 1827 года в июле месяце Саржан, чрез письма и посланных своих, возмутил Каркалинскаго Округа волость Байбуринскую: она решилась самовольно удалиться за пределы Округа во глубину степей. Ни убеждения волостнаго Солтана, ни благомыслящих Старшин, не могли отвратить их от намерения, и когда они были в полной готовности, к ним в аулы прибыл из Окружнаго Приказа разъезд, состоящий из 1-го Офицера и 14 человек Казаков. Злоумышленники в числе 460 вооруженных, напали на команду, но храбрые Казаки, засев в удобное место, упорно защищались почти целой день, и будучи частию побиты, частию перерезаны, не дали однако же торжествовать злодеям, которые ночью предались бегству. Отряд, посланный по распоряжению областнаго Начальства в октябре месяце того же года, для наказания их и возвращения в аул, нанес им заслуженное наказание, — хотя они кинулись в страхе на голодную степь (Бадпак Дала или Кара-Кум), где только песок, нет воды и корма; но отважные Казаки настигли их, и там одну часть успели захватить и представить виновнейших в руки правосудия, другая же, разсеясь по той степи, претерпела величайшия бедствия. Это плоды происков враждебнаго Солтана Саржана; но довольно о Солтанах.

О Биях и Старшинах Киргизских.
Бий есть начальник одного из родов, он управляет аулом, который состоит из его родственников. Старшины достоинство свое приемлют от Начальства Российскаго, жалующаго их за усердие и верность. Родоначальники сии, смотря по внутренним качествам их, более или менее сохраняют к себе уважение. Право на название Бия есть наследственное. Они вообще пользуются большею доверенностию народа нежели Солтаны; Киргизцы смотрят на последних как на пришельцев. Аул, иди род, составляет как бы одно семейство, дети и ближние родственники суть подчиненные Бия — старейшины в роде. Роды таковые бывают иногда довольно многочисленны. Есть даже целыя волости, находящияся под управлением Биев, и Солтанов у них или вовсе нет, или есть, но они не участвуют в управлении. Всякое дело, по обоюдным жалобам Киргизцев — ими разбирается. Некоторые правосудием, прозорливостию и безкорыстием заслужили такую славу, что из посторонних волостей, даже весьма отдаленных, к ним на суд приезжают. Они призвав ответчиков, и выслушав обвинения и оправдания той и другой той и другой стороны, остаются несколько времени в размышлении и потом изрекают решение дела. Обе стороны, без всяких возражений делают ему поклон и благодарят, что кончил их вражду, почитая дело после сего совершенно конченным и обыкновенно расплачиваются тем, что присуждено, как бы важен платеж ни был.
Многие из Биев и Старшин Средней Орды отличают себя преданностию и заслугами России, сохраняя свое значение и силу в народе. Знаменитые из них: Бий Чон Едигин, Чарман Тюбек и Тактомыш Янузаковы — это знатнейшие из всех, правдивейшие и благомысленные. Потом Муса Артыкбай, Джилкара Байтокин, Туртубек Кочанов, Казанчип Сатыбалдин, Саучи Джуман и Тленчи. Большая часть из них удостоилась быть в С. Петербурге у Высочайшаго Двора и получит награды чинами, подарками и пансионами.

О Хожах в Киргизской степи пребывающих.
Хожи, берущие свое произхождение от Пророка Магомета и первых проповедников его закона, родом Узбеки, Ташкенцы и Бухарцы, по набожности исправляют важности духовныя и пребывают в особом уважении, — их не весьма много в волостях. Они суть Фанатики Исламизма, питающие в народ суеверие и ненависть к Христианам. Хожу в собрании легко заметить можно, — хотя они иногда и ничем не отличаются от простаго Киргизца. Благоговейное молчание и произношение со вздохами невразумительных слов Корана, приложение рук к сердцу и голове представляет их не Хожами, а настоящими ханжами. Они при всей набожности не отстают от Киргизцов в барантах и грабежах.

О Муллах.
Муллы разсеяны везде по волостям и суть чтецы духовные; — редкие из них испытаны и признаны Муфтием, в г. Уфе пребывающим. Муллы часто назначаются по распоряжению Правительства к Солтанам и Старшинам, и они составляют класс верных и приверженных России, большая же часть суть: Бухарцы, Ташкенцы, беглые Российские Татары и Башкирцы; не редко без зазрения принимаются в сан сей важные преступники, укрывающиеся от каторжной работы, либо от рекрутства. Некоторые из сей сволочи вкрались в доверенность Киргизцов, носят чалмы и длинные кафтаны, внушают и суеверие, и непокорность, возбуждают недоверчивость к Христианам, и весьма мешают намерениям Правительства водворить в Орде новый порядок вещей.
Муллы исправляют должности письмоводителей при Солтанах и Биях. Приложение печати составляет всю заботу безграмотных родоначальников. Они часто во зло употребляют доверенность, сочиняя письма или возмутительныя или дерзкия против Начальства. Когда потребуется объяснение на письмо такого рода от Солтана, то он отрекается, что не приказывал так писать своему Мулл; — такия поступки весьма часты. Некоторые из Мулл сочиняют довольно замысловато, складно и блистают Восточным красноречием, сопровождаемым высокопарностию и удачными сравнениями.
Часто встречаются подобныя выражения: «Лице твое да просияет яко солнце». «Очи твои да блистают, как звезда Востока».
«Мудрость вдохновенна в тебя Великим Пророком, ничто с нею сравниться не может».
О умершем обыкновенно говорят:
«Тень его парит в райских селениях; он пьет нектар Эдемский; невинныя девы ласкают его, служат ему. Сады рая ему благоухают, и пение нежнейших птиц его утешает».

О Теленгутах или невольниках.
Класс прислуги составляют у Солтанов и Киргизцев захваченные в давние времена Бухарцы, Ташкенцы, Каракалпаки, Башкирцы и Калмыки. Сии последние подвергнулись плену в 1771 году, когда знатныя Орды их, возмущенныя Князцем Абушей Ширином бежали с Астраханской степи в Китай, где они и до ныне находятся под названием Торгоутов.
Калмыки с семействами своими и стадами, пройдя весьма значительное пространство степей Киргизских в отдалении от Оренбургской и Сибирской линии изнемогли в крайности. Киргизцы безпрестанно на них нападая схватывали людей обоего пола, они напоследок составили предмет торговли. Киргизцы привозили их на линию и продавали Россиянам, доколе наконец Правительство не запретило унизительнаго сего промысла; но при всем том к оскорблению человечества, они и теперь, пользуясь правом владения, перепродают их между собою безпрестанно. При заплате Кунов за убитых, при скачках (Байчан), во время поминовения усопших, выставляют Калмыков в призы вместе со скотиною. По мере смягчения нравов и влияния благодетельных законов, конечно, и сие варварское обыкновение уничтожится. Теленгуты время от времени размножились до того, что теперь составляют одру из значительных частей населения степи, сделавшись соплеменными Киргизцам, ведя одинаковый с ними образ жизни. Они кочуют при своих владельцах и везде за ними следуют, составляя свиту Солтанов при разъездах по подведомственным им волостям; тут право брать, в виде дани, у беззащитных Киргизцев лошадей и вещи, кои им нравятся, посредством Теленгутов, часто превращается в грабеж. Посещение Солтана с немалою ватагою, коих и кормить должно по неволе; вообще Киргизцам неприятно, и потому Солтаны не столько любимы.

О разных Азиатцах в средней Орде пребывающих.
Бухарцы, Ташкенцы, Коканцы, Намагайцы и Кашкарцы, по следствиям кровавых мятежей, часто у них произходящих, и безпорядочнаго правления Ханов, оставив свое отечество, по приглашению Киргизских Солтанов жительствуют по волостям, на условии быть с ними вечно. Солтаны н Бии хотя отдают за них и своих дочерей, но содержат в некоторой степени рабства. Иноплеменцы сии работают иногда ковры подобные Бухарским, и вообще составляют класс купечества, производя мелочный торг.
Этот народ из желания корысти, пускаясь на обманы, у простодушных Киргизцев на таковом же счету, как у Европейцов Евреи. Числа упомянутых выходцев из чужих краев, хотя не возможно определить, но вероятно их много, ибо они видны во всякой волости. Киргизцы называют их не настоящим их именем, а Сартами, т.е. крестьянами-земледельцами, издеваясь, что они произходят из земледельцов, ремесла ими презираемаго, и не столько вольны, сколько алчны. Претерпевая унижение, подвергаются они часто сильным оскорблениям, и даже убийству, по злости некоторых зверообразных Солтанов.

О торге невольниками.
Из предъидущаго известно, что у Киргизцев не малое число находится в плену Калмыков обоего пола: они обременяясь ими, продавали их Российским подданным, или верстали в уплату долгов. Против таковаго торга, хотя вопиет человечество, но он в самом существе имел пользу для несчастных невольников, они избавляясь презрительной и всеми недостатками наполненной жизни, поступив к Россиянам в собственность просвещались верою Христианскою, и воспитывались в изобилии. Бездетные казаки приняли обыкновение их усыновлять, да и вообще ласково с ними поступают, называя детьми своими, хотя дети сии часто бывают неблагодарными, и по возмужалости обкрадывая убегают в степь; но нет вещи без изключения, злоупотребление и жестокость некоторых владетелей бывает тому причиною.
По Сибирской линии и в городах часто можно встретить или хороших казаков, или расторопных мещан, перекрещенцов. Они сделались добрыми гражданами в мало-населенном крае; в редком доме Чиновника или купца нет служанок из Калмычек, ловких и пристойно одетых. Нужда и бедность, постигающая довольно часто Киргизцов от падежа скота, единственное их пропитание составляющаго, ввергало их в необходимость продавать даже собственных детей. А когда жители Сибири в 1811 и 1812 годах от неурожая хлеба и падежа терпели крайность, то не будучи в силах пропитывать собственныя семейства, по сильным убеждениям принуждены были однако же брать детей от Киргизцев, кои, случалось, привезя к дому изнемогающее дитя, убегали, оставляя спасение его великодушию Россиян. Чрез приобретения таким образом людей иноверческих состояний, народонаселение в Сибири приращается; но, к сожалению, прилежный наблюдатель заметит, что физиогномия Сибиряков чувствительно искажается чертами Калмыков, Киргизцов, Бурятов и других Азийских племен, кои принимая Христианство, вступают в браки с Русскими, или Русские с новокрещенками. Но можно успокоиться, если представишь себе, из какого разнонародия составилось и продолжает составляться население Сибири. Нужно только взглянуть мимоездом на ряд многочисленных партий арестантов, этапами препровождаемых по дороге, от Казани д Тобольска. Они состоят большею частию из бродяг и беглецов, коих благодетельное Правительство, примиряя с угрызением совести, водворяет гражданами, владельцами богатых местностей. В партиях сих встретишь: лукаваго Еврея, суроваго Татарина, Кабардинца, Лезгина и Чеченца, оборотливаго Грека и Армянина, нахмуреннаго Малороссиянина, пылкаго Поляка, хитраго Цыгана и отважнаго Казака. Сия безчисленные ряды чужеземцев, вступая в Сибирь на поприще гражданственности, силятся свергнуть с себя ненавистное имя ссыльнаго, и это побуждение скоро покоряет их обычаям Русским. Чрез несколько лет не остается и признака иностраннаго на поселеце, одна личина напоминает первобытное его происхождение. К удивлению должно заметить, что ссыльные поселенцы, составляющие значительную часть, народа в Сибири, с явными признаками порочных наклонностей посылаемые, получив оседлость, делаются весьма смирны и трудолюбивы, не требуя над собою излишняго надзора Полиции. Всякому известно, до какой степени сообщения в Сибири безопасны. Приобретение права собственности и возможности, при посредстве небольших трудов, находить необходимое, последуемое примирением с самим собою и нравственное потрясение, причиненное наказанием, суть очевидныя причины перехождения сих людей от лютости к кротости, от порока к добродетели.
Препровождение арестантов из России в Сибирь, чрез необъятное пространство, достойно всякаго удивления; везде на станциях воздвигнуты покойныя здания, содержимыя в особенном порядке и чистоте. Преступники хорошо одеты, соответственно временам года, изобильно продовольствуемы казною и потом строго надзираемы исправными солдатами Этапных команд. Все нужное весьма человеколюбиво соединено, и произтекает из неизчерпаемаго милосердия Государя Императора, отечески пекущагося о спасении и заблуждшихся сынов своих. Но обратимся к своему предмету, от коего надолго увлечен я был усердием и благодарностию верноподданнаго.

О Киргизах.
Простой класс народа Киргизскаго не имеет отличительнаго названия; гордо произносимое всяким слово: Козак, знаменует человека свободнаго, чуждаго всякаго подчинения, и волю свою ставящаго выше всех обстоятельств, презирающаго своих Солтанов и Беев, если это не согласуется с его выгодами и внутренними побуждениями. Тесный круг прихотливости, ограничивающийся желанием умножат свои стада, дающия им мясо и молоко, одежду и юрты, держит их в самодовольстве. Они мало побуждаются еще вступать в торговые связи с соседями своими, для приобретения предметов необходимых в их быту, и питающих роскошь. Отчуждение сих связей, может долго задержать успехи образования. По сему Киргизы утопают в невежестве и неверии; они суть Магометане только по названию. Малое число духовных, пребывающих между ими и вовсе почти не упражняющих их в законе учения, оставляет по сие время их не очищенными от язычества, все пороки первой и предразсудки последней сугубо в них укоренены. Презрение к Касрырам, так они называют Христиан, глубока их проникло и обдержит. Внутреннее богопочтение состоит из суеверия и предразсудков; страх претерпет бедствие, смерть и видение злых духов, чаяние переселения душ, муки злым, и соблазнительныя приманки, сулимыя Магометом в раю добрым, удерживают их несколько в быту гражданственнаго общежития. Кроме часто повторяемаго из глубины души, алла! редкой знает какую-либо молитву и имеет понятие о Коране, наружнаго же богопочтения они вовсе не изъявляют, мечетей не имеют, и суть истинные невежи в Религии. Киргизцы крепкаго сложения, роста высокаго, тучны, по стройны, ноги несколько косы от безпрестанной верховой езды, лице выразительное: смесь Татарскаго с Калмыцким, черноволосы и смуглы, вообще весьма подобны Нагайским Татарам, голову по примеру Магометан обривают, одне отроки оставляют длинные виски, кои или заплетают в одну косочку, или так оставляют, это значит любимаго сына. Бороды имеют редковолосыя, стараются даже выщипывать их, чтобы не сделались окладисты, зубы чрезвычайно белы; одежда их состоит из малой шапки (аракчин), кою никогда не снимают и большой теплой с ушами или летней белой войлочной шляпы, особой формы, нескольких широких кафтанов из армячины, сукна, лошадиной и козлиной кожи, шерстью на верх, тулупов и халатов, шеровар коженых и овчинных. Рубашек не имеют, а употребляют халаты из бумажной материи, сапоги толстой кожи, с высокими и вострыми каблуками, вовсе к ходьбе неспособные, которую они не только не любят, но и презирают. Стоят долго на ногах не могут, а сидят на них в такой позиции, какую нам Европейцам, в узком платье трудно принять. Впрочем большие охотники до верховой езды на лошадях, верблюдах и быках, сидят они хотя не красиво, но крепко: употребляя седла собственной работы, без луков, довольно уютныя стремена и не столь короткия как у Черкес, в езде не знают утомления; быстро перебегают иногда 200 верст в один день, лошадьми управляют посредством легкой уздечки и плети. Опытны в искусстве знания свойств лошади, умеют сберечь ея силы, для вынесения бега, иногда простирающагося далее всякаго вероятия. Я был очевидцем, как один Солтан, по виду богатырь, в коем весу было по крайней мере, около 3-ми пуд, с несколькими Киргизцами, имея каждый двух лошадей, (что в Сибири называется быть о двуконь,) перебежали в одни сутки 300 верст, частию чрез горы, и по каменистому грунту; они не чувствовали ни какой усталости, жаловались только, что не спали. Лошади же, конечно, претерпели, и будучи не кованы разбились ногами, но все остались живы, и по надлежащей выдержке, без всякаго врачевания, получили здоровье и прежния силы. Но примеры такие безчисленны, если представить себе быстрые наезды за барантою, и бегства от преследования.
Вооружение Киргизцев состоит из ружья с фитилем, сабли, лука со стрелами и айбалты, или топора на длинной рукояти, особаго устроения с железным лезвием на оной; есть у некоторых кольчуги со шлемами и наручниками (панцыри), но все это в крайнем небрежении и неисправно, десятой разве из Киргизцев имеет одно что либо, из показаннаго здесь оружия. Большая часть довольствуется длинными палками, с конца завостренными и обозженными, и плетями. В нападении иногда бывают отважны, и при малейшем успех, наглы до неограниченности, но увидев убитых своих товарищей, удобно обращаются в бегство, и уже никакая власть остановить и устроить их не может. Они по примеру других народов возят знамена (Ту) или значки. Вступают в дело перестрелкою с неприступных мест метанием старел, и наконец стремительным нападением толпою с криком ги! (Козаки по тому говорят, услышав ги, что Орда загичала). Горе тем, которые не выдержав хладнокровно их натиска, покажут тыл, тогда жестокость кровопролития безконечна. Казаки в стычках с ними, всегда стараются меткими выстрелами остановлять стремление, а потом самым стройным фронтом идут в атаку: успех удара Казаков несомнителен. Преимущество сих последних над Киргизами столь велико, что они один против десяти, смело идут. Будучи сами удалые и отважные наездники, гордо обращаются с Киргизами, которые питают к ним страх и уважение.

О работниках срочных и поденьщиках.
Бедный класс Киргизов с охотою отдается в услужение за малую плату казакам, зажиточные имеют их по десяти и более. Кто бывал на линии, тот видел сколько жалких юрт, прислонясь к селениям тоскливо дымятся, сколько при всяком редуте байгушей (бедных) полунагих пресмыкается, баранта и угнетение сильных, также падеж скота причиною сего бедственнаго положения байгушей; крайность вынудила их прибегнуть к трудам, для снискания себе и семействам пропитания. Одни, живя постоянно по найму на год и более, в домах казаков и крестьян, исправляют всякую домашнюю работу, ходят за скотом, носят сено, возделывают землю; другие, более дикие, считая за неволю отдаться на долго, работают по денно, копают гряды на огородах, поливают, шьют одежду, катают войлоки, и тому подобное. Есть мною таких, которые довольно обрусели, и с пользою служат у почт — содержателей в ямщиках, расторопны, и переняли все уловки наших почтарей. Но не всегда удачно передразнивая их исковерканным Русским языком, довольно забавляют проезжающих.
Проживая таким образом некоторое время, работники и поденьщики привыкают к обычаям Россиян, и удобно принимают крещение, записываясь по своей воле в казаки, мещане или крестьяне. Нельзя сказать, чтобы перекрещенцы были презираемы и гонимы от Киргизцев, они ездят часто от купцов в Орду по торговле, и сами даже показывают кичливость над ними, браня их также, как и Русские, собаками.
Бедные Киргизы трудолюбивую жизнь сносят как необходимость, доставшуюся им в удел несчастием и бедностию. Я полагаю, если бы они получили малейшую возможность кочевать, т. е. приобрели лошадей и скота, то ни один не.остался бы в работе.
Свойство работников и поденьщиков носит все знаки пороков и дурных наклонностей, безнравственное и без религии воспитание не удерживает их от воровства, побегов и вероломства. Естественное требование пищи и одежды достаточно, чтобы без угрызения совести решиться завладеть чужою собственностию. Но убийства и явные грабежи редки, или вовсе почти неизвестны, хотя они могли бы иметь к тому безпрестанные случаи, находясь в степи, при своих хозяевах- казаках, за рыбными промыслами и по торговле, или с женами и детьми их, на домашних работах, в лесах и на отдаленных покосах; следовательно нравы их не вовсе хищны, и еще таится искра добродетели.

О верноподданных Киргизах.
Грабежи и насилия в Орде были причиною, что некоторые, из страха быть убиту и разорену, другие по следствию дурнаго поведения, боясь взыскания своих Родоначальников, перебежав на Российскую сторону, искали защиты Российскаго Правительства, и остались на вечной кочевке, приняв присягу на верноподданство. Переселение таковое началось с 1770 года, когда баранта обнаружила между Киргизами ужасное свое действие. Время от времени, более или менее значительное число переходило в Российские пределы и располагалось по привольным местам, под защитою казачьих форпостов. Таким образом, обретая покой и надежное покровительство, нарочито размножились и обогатились; есть теперь между ими и Солтаны, знатнейшие из них: Урусовы, Ташеневы и Чанчаровы; Старшин много весьма верных: Батакан Куромсин, известен заслугами и богатством, Алкучуг, Бюрюбай, Лайтуар и другие. Многие из верноподданных Киргизцев имеют до 1000 лошадей, столько же рогатаго скота, а баранов безчисленое множество. Они по сие время не несут никаких податей и повинностей. По учреждению же о Сибирских губерниях 1822 года, приписаны к казачьим станицам и по миновании льготных лет, т. е. в 1826 году будут платить Ясак, наравне с теми Киргизцами, кои вошли в состав внешних округов Омской области, т. е. с каждой сотни лошадей, рогатаго скота и баранов, по одной штуке. Станичные Киргизы занимают кочевьями своими места, как удобныя для скотоводства, между линиею и крестьянскими селениями. Степь между рек Иртыша и Оби, на разстоянии 300 — 400 верст в ширину, и около 600 в длину, будучи пустая, не населенная, ими наполнена. Некоторые, сверх скотоводства, занимаются хлебопашеством, это невольно ведет их к оседлой жизни.
По сему есть у небольшаго числа домы, иным, за особенное усердие и заслуги, построены таковыя от Казны, в намерении приохотить к постоянной жизни, но благодетельное сие действие оказывает еще слабые успехи. В четырех внутренних округах Омской области, полагается станичных Киргизов, обоего пола более двенадцати тысяч душ.
Степные Киргизы, почитая станичных вероломными беглецами, вообще их ненавидят, слово подданный, обратилось в бранное; первый в укоризну обыкновенно говорит: я Адам (т.е. человек), а ты поддан. Станичные Киргизы менее виновны против степных, безопасно к ним ездят, берут у них и дочерей в замужство. Сила привязанности к отчизне, еще столь над ними господствует, что они тела умерших не погребают на Российской границе, а перевозят иногда с трудом, из отдаленности на заграничную, и там предают земле.
Изобилие в их жизни доставленное благодеянием России, наслаждение покоем, не истребило в них привязанности к своим соотечественникам, и они во всем до них касающемся принимают живейшее участие; но охотно покаряются властям, кротки и миролюбивы.. Довольно ознакомившись с Россиянами, ведут жизнь более порядочную, гораздо опрятнее себя держат, и показываясь в Руския селения, одеваются щеголевато, на добрых лошадях. За великую честь поставляют себе, если Начальник, по их приглашению посетит их: угощение чаем, вином, кумысом и сухими плодами, из Бухарии и Ташкении привозимыми, предлагаются с усердием. Старожилу Сибирской линии нельзя без восхищения смотреть на переход сих Киргизов от крайней нищеты к довольству. (По сделанному в 1819 году исчислению оказалось вообще верноподданных Киргизов 2250 кибиток, 6067 душ мужескаго и 6295 женскаго пола; у них верблюдов 1200, лошадей 69934, рогатаго скота 13000 и баранов 14000 штук). Они платят теперь Россиянам за призрение («Забота о ком-либо, опека кого-либо».- АИЩ) добрым гостеприимством, и доставлением лучших своих изделий и тучнаго скота.

Примерное изчисление народа и скотоводства.
Выше упомянуто, что родов от того безчисленнаго Киргизскаго племени, какое разсеяно по степям в Большой, Средней и Малой Ордах и называемых Дикокаменными, также кочующими в пределах Бухарии, Хивы, Коканта, Китайских и Российских областях, существует в Средней Орде только четыре: Найман, Аргын, Кипчак и Увак. Сии роды заключают в себе много волостей, более или менее значительных; нет по сие время, близкаго к истине народнаго начисления. Кочевая жизнь, заставляющая безпрестанно переменят места, и недоверчивость сопровождаемая дикостию, поставляют к тому непреодолимой оплот, изустныя же показания, бывают или невероятно преувеличены или уменьшаемы. Ни один, волостный Солтан, хотя бы желал искренно, не даст вернаго отчета о числе юрт, ибо действительно того не знает. Впрочем, известно, что в Средней орде есть 84 волости разных наименований, которыя содержат от 250 до 2,000 юрт или кибиток, по принятой вообще пропорции в юрте полагается 6 душ мужескаго пола; следовательно определить надлежит, примерно, что Средняя Орда заключает более 500 т. юрт 3 м. душ всякаго пола и возраста. (По собранным сведениям бывшею Омскою пограничною Коммиссиею, из показаний Солтанов, Старшин и Киргизцев, знающих состояние волостей, оказалось во всей Средней Орде или в 84 волостях 537,400 кибиток. Описание Капитана Андреева, деланное по поручению Правительства в 1790 году показывает только 176,400 кибиток. Первое невероятно увеличено, а второе уменьшено). Аулы, или лучше сказать семейства, бывают смотря по величине фамилий от 5 до 70 юрт. Число скота еще труднее начислить, ибо приращение и упадок, богатство и бедность, неразлучны везде и во всех состояниях; падежи, баранты и свойство пастбищ имеют непосредственное влияние на прибыль и убыль. Однако же, если весьма умеренно считать у всякой юрты 5 лошадей, 4 рогатых скотины, 2 верблюда и 10 баранов, то выйдет: лошадей 2 м. 500 т., рогатой скотины 2 м., верблюдов 1 м. и баранов 5 мил. Это единственное достояние Киргизов, ибо они не земледельцы, торговли на деньги и цены денег не знают, следовательно их и не имеют, как вещь им безполезную.

О художествах и ремеслах.
Все упражнение Киргизов ограничивается домашними надобностями, самыми необходимейшими. Прихотливость не имеет у них места: они делают юрты из деревянных тонких решеток, покрытых войлоками, приспособленных как к выгодности жизни, так и к удобству перевозки их на вьюках, во время кочевья. Внутреннее убранство и утварь состоит из камышевых рогожек, украшающих стены юрты, и ковров, мешков и попон шерстяных. Таган, котел, чаши точеныя, железная чумичка, и несколько больших и малых Руской работы сундуков, обитых железом и жестью, турсуков, состоящих из целой кожи с лошади, быка или барана без выделки, только прокопченных, вот вся их посуда, в коей приготовляют пищу, доят скотину и моют белье; ножи разной, величины, топор и чот (род кирки) составляют весь инструмент их. Ими они выделывают чрез большия усилия седельные орчаки, пики, ружейныя ложи и кереги или решетки для юрт. В некоторых волостях делают довольно хороший порох, доставая серу и селитру в горах, что еще не изведано подробно нашими учеными; но большею частию достают его из Китая, Бухарии и России. Свинец плавят сами из руд, находимых среди их кочевьев.
Все упомянутыя здесь вещи делают мужчины и женщины, хотя неискусно, но удобно. Ножи, пики и оправы на конный убор железные, медные и серебряные, обрабатывают довольно изрядно, портупея и на ней кожаный мешок или калта украшаются преимущественно мелким медным или посеребряным железным убором. Не мешает заглянуть в эту калту: там найдете вы табак, трубку, огниво и трут, разные лоскутки бумаги и материи. При калте шарообразный мешочек из кожи для свинцовых пуль, пороховая натруска деревянная и бумажник из плиса или другой материи, в нем окажутся похвальные листки, данные от Российских Генералов: фон-Фрауендорфа, Ширингера, Агарева и других. Ханския печати, приложенныя на кусках бумаги без всякаго письма, это тоже, что фирман, означает уполномочие выслушать и удовлетворить в том, что он его просить будет. Молитвы из Алкорана, написанныя на длинных маленьких бумажках, и заключенныя в мешочки из хорошей материи, нашиваются на халатах, на груди и на спине. Старшины жалуемые от Российскаго Начальства познаются только по тому, что у них на портупее висит плоский деревянный ящик, помещающий в себе лист на Старшинское достоинство за подписью Командующаго на линии Генерала. Если они принуждены бывают явиться где нибудь у Начальства, то первым действием их есть, достать лист из ящика, дабы знали с кем имеют дело, тотчас придают себе важный вид, требующий всякаго внимания; но если прием не соответствует ожиданию, то готовы ехать за сто верст с жалобою, всегда преувеличенною, особенно, если требование не удовлетворено. Может быть некоторые скажут, почему им не хранить всего этаго собрания писем и вещей в шкатулках, портфелях и тому подобном, но если они узнают, что Киргизы не слыхали еще о названиях сей модной утвари, и если бы они узнали цель их назначения и цену чего стоят, то горько посмеялись бы над тщетою усилий запасать безполезныя вещи, для наполнения такими же иногда предметами.
Рукоделия Киргизцев не ограничиваются вышеприведенными вещами. Они в знатном количестве собирают шерсть с овец и верблюдов, сортируют ее, и из лучшей выделывают ткани для армяков, из худшей ковры, мешки и войлоки, нарочитой величины. Из конских волос и коровьих хвостов вьют прекрасные арканы. Шерсть для ковров умеют простыми средствами и вещами весьма ярко и прочно окрашивать. Кожи лошадиные и воловьи вырабатывают на сыромять, из овечьих шкур делают овчины, из козлов -род замши, дымом выжелченыя для верхняго и исподняго платья, которые бывают у щеголей все изпешрены шелковым шитьем, по сему и ценятся дорого. Кожу на обув получают из России самой грубой выделки краснаго цвета с мереею. Тканье армячины и разных полосатых тесемок производят на ручных станках простейшаго устройства: основа продевается в бердо, привязываясь одним концом к поясу женщины, а другим за вбитой в землю колышек; продевая взад и вперед пряжу притыкает палочкою. Ткань сия очень прочна, но не шире 7 вершков.

О Земледелии.
Хотя Киргизцы вовсе не знакомы с хлебопашеством и питаются главнейше мясом, молоком и сыром, но некоторые, убедясь в пользе сего занятия, производят оное. За крепостью Бухтарманскою, при подошве гор Нарымских, я видел довольно значительныя пашни, искусно напаяемыя водою, проводимою канавками из горных ключей, и хотя грунт земли иловато-каменистый, но посредством влаги, водою сообщаемой, изрядно родится просо, которое они слегка обталкивая, жарят с салом в котлах, и так употребляют в пищу. Сохи бывают или приобретаемы от Руских с железом, или деревянныя, а большею частию разрушивают землю чотами или кирками, потом разбрасывают семена и волочат лошадями, вместо бороны, засушенный корень дерева с сучьями, тем несколько разбивают комья. Около реки Нурва, у речек Тургаев и озера Кургалджика есть в некоторой степени также хлебопашество; они при озерах счищают камыш, взрывают землю и сеют просо весьма многоплодное и отличное от произрастаемаго в России. Большой Орды Киргизы, кочующие на урочищах Семи — рек, около озера Балхаша, при реке Иле, и Дикокаменные Киргизцы, известно, с прилежанием занимаются земледелием, у них родится просо, пшеница и ячмень также посредством наводнения. Соседство с трудолюбивым Китаем и Ташкениею, пробудили в них сию промышленность. Без удивления однакоже нельзя взирать на странные способы их работы и на упорство перенять что-либо лучшее. Невежество и предразсудки к крайнему сожалению, кажется, на долго еще замедлят успехи хлебопашества, дающаго более верное пропитание и привязывающаго к оседлой жизни.

Скотоводство.
Многочисленные табуны лошадей, стада верблюдов, рогатаго скота, баранов и козлов, составляют все богатство Киргизское. Они имели лошадей довольно статных и рослых до того времени, пока не испортили породы подмесью вымениваемых от Руских купцов крестьянских заводов маток, кои продаются и теперь здесь от 5 до 10 рублей. Киргизцы выменивают их на свои изделия, для употребления в пищу, но оставляя их долго в своих табунах, довели до того, что порода Киргизская приметно мелчеет и заимствует дурныя стати. Верблюды крупны, все двугорбые, поднимают тяжести от 12 до 20 пудов, способны для перевоза товаров по голодной степи (Батпаки Дала и Кара Кум), где на несколько дней хода нет ни воды, ни травы. Караваны наши, Бухарские и Коканские, двигаются обыкновенно на наемных верблюдах, кои шесть дней без пищи и питья легко протерпеть могут. Рогатой скот купечество прогоняет большими гуртами в Екатеринбург и даже до Москвы. Бараны с широкими хвостами (курдюками) отменно красивы и велики, шерстью наиглавнейше красноваты; во время лета бывают до того тучны, что, с трудом носят свой курдюк, составляющий тяжести до 30 фунтов. Шерсть их для сукноделия почитается грубою, от подмеса козлиной породы, пасущейся с овцами в одних стадах. Впрочем Киргизцы, собирая козий пух, не теряют выгоды.
Время и необходимость указали Киргизкам искусство покорить себе безчисленныя стада животных, в открытых степях, без оград и без тех сложных правил, кои Европейцы употребляют к укрощению и содержанию скота. Киргизец посредством аркана, утвержденнаго на длинной палке (укрюк) ловит удобно самую дикую лошадь по произволу; довольно прокричать одно слово и все стадо двинется по желанию хозяина. Скот, ходя лето и зиму в поле, не составляет ему никакой заботы запасать корм; ибо зимою разгребая снег, находит продовольствие. Если снег заледенеет от дождей, то гибель неизбежна: скотина, бѵдучи в несостоянии одбыть ногами травы, обрезывает их и от голода падает, но и при сем случае стараются спасать его, разбивая снег топорами, пускают прежде лошадей, потом мелкой скот; верблюды же пожирают кустарник и ковыль (Волости, кочующия близ Линии, научились у Русских косить сено и лучше строют дворы для скота, чем много сберегают его зимою). Ночью, во время холодов, кладут овец при юртах столь тесно, что тысяча покажется за сотню, чрез что они, прилежа обоими боками одна к другой, согреваются. Иногда верблюдов располагают кругом овец, укладывая по два боками вместе, а головами в противную сторону для той же цели и для того еще, что верблюды крепко лежат всю ночь и довольно высоки, чтобы овцы, при испуге чрез них перескочив, не могли разбежаться.
Киргизцы собирают молоко от всех своих животных, оставляя нужную часть при матках для детей. Кобылье молоко доставляет им кумыс, напиток питательной, здоровой и пьяной. Лошади пасутся по косякам, под охранением жеребцов, коих, по твердой уверенности в хороших качествах, оставляют без волошения и дают кобыл с жеребятами, смотря по доброте от 10 до 25. Ревнивец сей находится в безпрестанном движении и забот о своем семействе. Если отважится приближиться соперник, то начинается кровавой бой, и буде не поспешатъ разнять, то слабейший непременно заплатит жизнию. У добраго жеребца волки не смеют показаться; он тотчас на них нападает. Бывают многие примеры, что они сражаются даже с Киргизцами, наезжающими за похищением табунов (барантовщиками), и если жеребцу удастся ускользнуть от хищников, то он бежит прямо к юртам своего хозяина, а косяк, не взирая на гонющих, обращается за ним, и таким образом уничтожает намерение барантовщиков. Жеребята, как и другой скот, начинают родиться обыкновенно в исходе Марта и в Апреле; но дабы не родились позднее, и в стужу, которая наступает в Ноябре, от слабости не погибли, хозяевами употребляются разныя хитрости для воспрепятствования сему.
Ягнята после рождения питаются без помешательства молоком матери не более двух месяцов, а прочее время предоставляют им самим находишь корм на пол, молоко же присвоивают себе. Для сего ягнят пасут в особом стаде — пригонят прежде матерей и выдоят. Потом с противоположной стороны подгонят ягнят; издалека еще почувствуют матери детей и взаимно делается большая тревога в стадах; одно на другое бежит с громким блеянием,- мгновенно оба стада смешиваются и по мере того, как всякой свое нашел, шум умолкает. Без особеннаго чувства нельзя взирать на радость животнаго после разлуки, причиняемой своекорыстием человека.
В Средней Орде есть весьма богатые Киргизцы: на пример в Карпытской волости Бей Сапак имеет до 10 т. лошадей, множество верблюдов и скота; когда он кочует с одного места на другое, то обовьючивает более 150 верблюдов своим имением, и около 100 работников пасут его стада. Лошади завода Сапака отличаются большим ростом, добротою и статями. Он человек добродетельной, в барантах никогда не замешивался и от того живет покойно.
Конец четвертой части Записок.

Пятая и шестая части «Записок генерал-майора Броневского о киргиз-кайсаках Средней Орды» были опубликованы в журнале «Отечественные записки» в 1830 году.
Пятая часть (часть XLIII, книга CXXIII, стр. 70–97) включала разделы:
— о промыслах;
— об образе жизни киргизцев;
— о баранте;
— о нравах;
— об обрядах духовных.
Шестая часть (часть XLIII, книга CXXIV, стр. 194–285) содержала следующие разделы:
— о рождении младенцев;
— об обрезании;
— о сватовстве и свадьбах;
— о погребении умерших и поминовении;
— о женщинах;
— о болезнях и лечениях;
— о шаманах;
— об удобопреклонности и непостоянстве киргизцев;
— об удовольствиях и публичных зрелищах;
— о торговле;
— о местоположении степи, занимаемой Средней Киргизской Ордой;
— о памятниках древности;
— о законах;
— о суде и судьях;
— о свидетелях;
— о богопочитании;
— о смертоубийстве и других преступлениях, а также о драке и обидах;
— о насилии и прелюбодеянии;
— о воровстве и грабежах;
— по исковым делам;
— о зажигательстве.

«Записки генерал-майора Броневского о киргиз-кайсаках Средней Орды» — ценный исторический документ, который имеет большое значение для изучения истории, этнографии и культуры киргиз-кайсаков в XIX веке.

Некоторые аспекты значения этого труда:
— Описание жизни, культуры и быта киргиз-кайсаков. В записках освещаются аспекты кочевого быта, взаимоотношения с соседними народами и российскими властями, социальная организация, традиции, верования, семейный уклад. Например, Броневский описывает привязанность кочевников к зимовкам, их отношение к предкам и традициям.
— Характеристика хозяйства. Автор уделяет внимание хозяйственной деятельности киргиз-кайсаков, их образу жизни и нравам.
— Изучение процессов интеграции кочевых народов в Российские структуры. Работа помогает понять трансформации в регионе, включая изменения в экономике, праве и культуре под воздействием внешних и внутренних факторов, в том числе политики Российской империи по отношению к Средней Орде и другим Ордам.
— Исторический контекст. Записки основаны на личных наблюдениях и опыте Броневского, который служил в Российской империи и участвовал в военных и дипломатических миссиях в Средней Азии. При анализе Записок как исторического источника важно учитывать возможные искажения и субъективные взгляды автора.
— Значение для изучения истории Казахстана. Труд является важным источником для исследования истории региона, этнографии и процессов взаимодействия разных культур.
— Влияние на современные исследования. Работа Броневского может использоваться в современных исследованиях для анализа исторических корней современных центральноазиатских государств, межэтнических отношений и объединительной политики России.
Семён Богданович Броневский в своих работах затрагивал различные аспекты жизни киргиз-кайсаков, включая их образ жизни, нравы, религию, хозяйство и медицину.
— О здоровом образе жизни и долгожительстве. Броневский отмечал, что единообразная жизнь и пища, а также постоянное нахождение на свежем воздухе предохраняют киргизцев от болезней. Он писал, что среди них много встречается 100-летних, а 70-летние люди переносят труды наравне с молодыми и не кажутся дряхлыми. Однако зрение у них иногда преждевременно портится из-за дыма в курных юртах или отражения солнечных лучей от снега весной. Для защиты от этого используются очки, сплетённые из чёрных конских волос. Зубы у киргизцев сохраняются в невредимости до кончины.
— О женщинах. Он был убеждён, что у «магометан» женщина — угнетённое и бесправное существо, но в степях киргиз-кайсаков женщины могли беспрепятственно находиться в обществе мужчин, шутить, петь, танцевать и не закрывать лица, как это принято на Востоке. Также его удивило отсутствие гаремов, умение казахских женщин ездить верхом и даже владеть оружием. В своих дневниках Броневский не скупился на комплименты внешности девушек: «Нежность кожи, правильные черты, полные огня чёрные глаза и благоустроенный рот с рядом, как перлы, зубов, пропорциональный и стройный стан дали бы многим блистательное место в ряду наших красавиц».
— О медицине. Лечением занимаются старики (даригири). Раны и ушибы искусно врачуют с помощью пластырей, мазей и прижигания раскалённым железом.
— О религии. Броневский считал, что киргиз-кайсаки, хотя и исповедуют закон Магомета, но являются невеждами в нём. Он отмечал, что у них нет мечетей, а обряды веры не выполняются постоянно. По его мнению, «… киргизы утопают в невежестве и неверии. Они суть магометане только по названию. Малое число духовных, пребывающих между ними и вовсе почти не упражняющих в законе учения, оставляет по сие время их не очищенными от язычества. Все пороки первой и предрассудки последней сугубо в них укоренены… Кроме, часто повторяемого из глубины души: Алла. Редкий знает какую-либо молитву и имеет понятие о Коране. Наружного же богопочтения они вовсе не изъявляют, мечетей не имеют. И суть истинные невежи в религии». При этом он упоминал о широком бытовании обряда обрезания и участии муллы в свадебном обряде, а также подробно описывал лечение больных усилиями шаманов-бахсы.
— О земледелии. В «Записках» упоминается, что киргизы Большой орды, кочующие на урочище Семи Рек около озера Балхаш, с прилежанием занимаются земледелием.
— О нравах. Броневский отмечал смесь в нравах киргиз-кайсаков «жестокой лютости и человеколюбия, доброй наклонности к общежитию и миролюбия с порывами воинственной буйности и хищения».

К большому сожалению, после распада Советского Союза в бывших союзных республиках очень часто стали использовать историю в современной политике как средство достижения определённых политических целей в отношении России. Причем делается это, как подчеркнул Владимир Владимирович Путин 20 сентября 2024 года на совещании, посвящённом объективной трактовке истории и проблеме искажения истории другими государствами, «зачастую весьма недобросовестным способом». Касым-Жомарт Токаев 5 января 2026 года предостерёг так называемых «псевдоисториков», которые тиражируют выдумки, искажают различные эпизоды истории и обвиняют другие народы в бедах соотечественников. Чтобы избегать или не допускать искажения в трактовке истории, современным историкам Казахстана следует изучать богатое историческое наследие прошлого, к которому относятся, несомненно, «Записки генерал-майора Броневского о киргиз-кайсаках Средней Орды».

Труд С. Б. Броневского основан на личном опыте во время военной экспедиции и служит ценным источником для понимания истории и культуры казахского народа в первой половине XIX века. Необходимо отметить уважительное и заинтересованное отношение автора к казахскому народу. Для кокчетавцев важно помнить имена генерал-губернатора Западной Сибири Петра Михайловича Капцевича (1772–1840), подполковника Антона Григоровского, который возглавлял экспедицию по открытию Кокчетавского окружного приказа 29 апреля (11 мая) 1824 года, и первого начальника Омской области Семёна Богдановича Броневского (1786–1858). Для службы в Кокчетавском внешнем округе генерал-губернатором Западной Сибири П. М. Капцевичем были назначены чиновники: коллежский асессор Андрей Путинцев, в приказе он исполнял должность российского заседателя и одновременно являлся ревизором порядка в волостях; петропавловский плац-майор капитан Сидеев, который был обязан следить за порядком в округе, был прокурором и выполнял особые поручения; на постоянную работу послан лекарь Соломонов; войсковой старшина Алексей Лукин назначен начальником отряда военной стражи по охране Кокчетавского приказа и заседателем от российской администрации; есаул Безъязыков, сотник Бихарев, сотник Фёдор Попков, хорунжий Пьянков. Поселились также 36 урядников, 200 строевых казаков и 14 казаков резервных. Вот эти люди и положили начало населению города Кокчетава, ныне Кокшетау, более 200 лет назад. Из казахов первыми поселились заседатели приказа Джилгара Байтокин и Мусет Яныбеков. Кокчетавский окружной приказ несколько раз менял своё местоположение по разным причинам, и летом 1827 года окружной приказ был перенесён на то место, где город находится в настоящее время: у подножия сопки Букпа и на берегу озера Копа, откуда всегда видны синеющие, как бы в голубой дымке, горы, по-казахски называемые Кокшетау. Любите край родной, знайте его историю.

Щербинин А.И.,
член Русского географического и Российского военно-исторического обществ.
Москва.