Письма семьи Валихановых. (А.Щербинин)

Его имя не исчезнет в истории…
Как блестящий метеор, промелькнул над нивой Востоковедения
потомок киргизских ханов и в то же время офицер российской армии
Чокан Чингисович Валиханов.
Н.И. Веселовский (1848 – 1918).

Письма семьи Валихановых как исторический источник взаимоотношений России и добровольно присоединившейся Степи во второй половине XIX века.

В ноябрьские дни 2025 года мы отметили 190-летие со дня рождения Чокана Валиханова, члена Императорского Русского географического общества. В живописном урочище с сосновым бором Кунтимес («Кунтимес» означает «солнце не достанет», связано с тем, что аул был окружён со всех сторон сосновым бором, и лучи солнца почти не достигали его. — АИЩ) с 1834 года находилась ставка старшего султана Аманкарагайского округа майора Чингиса Валиханова. Здесь в ноябре 1835 году родился его сын – учёный, просветитель и путешественник Чокан Валиханов. При рождении мальчику было дано арабское имя Мухаммед-Ханафия. Но придуманное его матерью ласковое имя Чокан прочно закрепилось за ним как официальное. Одна из версий утверждает, что имя Чокан происходит от слова «чокан», что в переводе с тюркского языка означает «красивый» или «порядочный».

В детстве Чокан учился в национальной школе, открытой в ауле-зимовке Кунтимес (Ныне село Кунтимес Сарыкольского района Костанайской области — АИЩ), где он получил начальные знания киргиз-кайсакского, кыпшак-чагатайского, арабского и персидского языков. Чокан Валиханов с детства имел возможность общаться с известными акынами, знакомиться с их творчеством. У Чокана с ранних лет появилась особая любовь к устному и музыкальному народному творчеству, а также к рисованию. Первые уроки рисования Чокан получил у русских военных топографов, побывавших в их доме. Работы Валиханова стали первыми изображениями казахской степи, сделанными её коренным жителем. Самым главным фактом того, что Чокан Валиханов родился именно здесь, называют карты самого Чокана, где местность Кунтимес обозначена им как «біздің үй» — «наш дом».

По историческим сведениям, в ауле Кунтимес у Чингиса Валиханова был сосновый дом, где он с семьёй прожил до 1842 года, а затем переехал в крепость Кушмурун. Неподалёку от этого дома стояла мечеть с медресе, которую заложил и построил Чингис Валиханов в год рождения сына Чокана. В селе Кунтимес до сих пор сохранились остатки фундамента дома европейского образца, в котором, предположительно, проживала семья Валиханова. Сохранились также колодцы для питьевой воды и отдельно для скота, старинные камни на месте разрушенной мечети. В современное время жители села собрали деньги и увековечили точку, где стояла мечеть. Также они участвовали в ярмарке идей и получили грант на создание памятника Чокану Валиханову. Памятник скульптора Егора Кислицына юному Чокану Валиханову был установлен в 2017 году.

Чокана в 12 лет родители отправили учиться в Сибирский кадетский корпус в Омске, в котором учился его отец Чингис Валиевич.
«Осенью 1847 года по ступеням Сибирского кадетского корпуса уверенно поднимались Чингис Валиханов, одетый в форму полковника русской армии, и его сын Чокан Валиханов.
– Как тебя зовут, мальчик? – спросил по-киргизски его Карл Казимирович Гутковский. Обрусевший поляк Гутковский хорошо знал жизнь киргизов, говорил на их языке. Мальчик удивился, что русский человек разговаривает с ним на его родном языке и ответил:
– Мухаммед-Ханафия, сын Чингиса, внук Вали, правнук Аблая из рода чингизидов.
– О, какой ты знатный человек, – удивился педагог. – Ну, а если проще? Как зовет тебя твоя мама?
– Чокан.

Так Чокан Валиханов начал свой путь в сибирском городе Омске, где он познакомится с огромным количеством талантливых, образованных людей, где начнется его дорога путешественника, этнографа и ученого. Историк И. Завалишин назвал кадетский корпус тех лет «рассадником просвещения и патриотизма». Сибирский кадетский корпус в силу особой исторической судьбы Сибири, её стремительного развития сделался для этой азиатской части России своим Царскосельским лицеем. Из корпуса вышла целая плеяда видных общественных деятелей Сибири, учёных и революционеров. В их числе и Чокан Валиханов (Бабкин Е.В. «Сибирские встречи Ч. Валиханова и его знаменитые современники». Международные краеведческие чтения, посвященные 180-летию со дня рождения Чокана (Мухаммед-Ханафия) Чингисовича Валиханова «Служить будущему своего народа было его мечтой». Омск, 2015)». На самом деле сопровождал в Омск и Кадетский корпус юного Чокана В.И. Дабшинский, знаток тюркских языков, переводчик с киргизского языка при Пограничном Начальнике Сибирских Киргизов в г. Омске.

Весь мир знает этого великого человека под именем Чокан, а первые шаги в научном познании мира он сделал, благодаря семье и учителям Сибирского кадетского корпуса, в городе Омске.

Предлагаю к чтению сохранившиеся письма семьи Валихановых. Я ранее уже сообщал, что определенная часть писем Ч.Ч. Валиханова безвозвратно утрачена, но часть еще не найдена, возможно, хранится в различных архивах. Семейные письма можно рассматривать как источники и свидетели эпохи, так как они содержат ценную информацию о жизни людей в определённый период времени. Письма семьи Валихановых отражают мнения и взгляды людей той эпохи, раскрывают мотивы, желания, сомнения, радости и страхи, детали личной жизни и взаимоотношений в семье. Они сообщают о фактах, которые не фиксировались в официальных источниках, о внутреннем мире Чокана, его увлечениях, ценностных ориентирах, его предпочтениях, его потребностях, его слабостях. Таким образом, семейные письма Валихановых помогают дополнить портрет Чокана Валиханова, его родителей, родных, друзей и официальных лиц, дополнить понимание исторического периода и общественно-политических процессов. Через письма мы можем непосредственно разговаривать с Чоканом, приблизиться к пониманию его личности. Письма делают историю живой и понятной. Академик А.Х. Маргулан писал: «Письма Чокана Валиханова являются неоценимым материалом для биографии ученого, важным источником изучения языка и литературы, истории казахского народа того времени. В них ярко отразились личность Валиханова как ученого-просветителя, своеобразие его стилистических приемов, тесно связанных с традиционной манерой чагатайской книжной литературы, общепринятой тогда среди грамотной части казахского населения (Простор, 1960, № 9, стр. 140)».

Письма семьи Валихановых — одни из немногих источников середины XIX века, передающих живые разговорные интонации, язык, присущий культурной среде, эмоциональную атмосферу добровольно присоединившейся к России Степи.

В Научной библиотеке Томского государственного университета в архиве Г.Н. Потанина хранится перевод на русский язык письма родителей Чокана к своему сыну — воспитаннику Сибирского кадетского корпуса. Точной датировки письмо не имеет, но предположительно написано оно где-то около 1849 года. Это самое раннее из известных писем в адрес Чокана Валиханова. Оригинальный текст не сохранился, существует лишь перевод этого письма на русский язык, сделанный владевшим киргизским языком наставником Чокана Валиханова по кадетскому корпусу и большим знатоком восточной поэзии Н.Ф. Костылецким (1816 – 1869). Перевод, хранящийся в архиве Г.Н. Потанина, содержит также примечания и поправки Н.Ф. Костылецкого.

На странице 176 пятого тома Собрания сочинений Чокана Валиханова (Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985, 2-е изд. доп. и переработанное) опубликован текст письма, который используется во всех современных сборниках и статьях.

Он, аллах, наше прибежище.
Вам — корочке нашего сердца, зрачку наших глаз, любезному, милому сыну нашему, лучшие наши благословения, затем, если спросите о нас, хвала аллаху, мы невредимы. Ради Вас, уголки нашей печенки, на суде у нас отпечатают, внутренность наша превратилась в жаркое (т. е. ты, мой сын, составляешь предмет моих сердечных ран, по тебе болит и кипит у меня сердце); может быть, мы, утро и вечер, вслед за пятикратным урочным намазом непрестанно призываем благословение божие умилостивить, чтобы бог, который не перестает (существовать) и не почивает, увеличивая с каждым днем Ваше счастье, дал достигнуть (заветных) желаний, ибо он увеличивал милосердие к рабам (своим). Затем, да не останется скрытым, что просимое вами мы послали с этой почтой в надежде, однако же, что не потратите денег, употребив их неуместно, и, привязавшись сердцем к избранному Вами (роду) занятий, не сделаете тщетными и наши хлопоты; если богу угодно, сами вы не без ума рабского, должны сами понимать свои обязанности (Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений: в 5 т. – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985. – Т. 5. – 176 с.).
Но при изучении самого перевода в архиве Потанина, я обнаружил большие разночтения с текстом письма из Собрания сочинений Валиханова, которые искажают суть первоисточника.

Он, Аллах, наше прибежище.
Вам — кусочку нашего сердца, зрачку наших глаз, любезному, милому сыну нашему посылаем лучшие наши благословения, затем, если спросите об нас, — хвала Аллаху! — мы невредимы. Ради вас, уголка нашей печенки, на сердце у нас отпечаток, внутренность наша превратилась в жаркое (т. е. ты, мой сын, составляешь предмет моих сердечных попечений, по тебе болит и кипит у меня на сердце); может быть, мы, утро и вечер, вслед за пятикратным урочным намазом непрестанно призываем благословение божие умилостивить, чтобы Бог, который не перестает (существовать) и не опочивает, увеличивая с каждым днем ваше счастье, дал достигнуть верха желаний, ибо Он поистине милосерд к рабам (своим). Затем, да не останется скрытым, что просимое вами мы послали с этой почтой в надежде, однако же, что не потратите денег, употребив их неуместно, и, привязавшись сердцем к избранному вами (роду) занятий, не сделаете тщетными и наши хлопоты; если Богу угодно, сами вы не без ума, не ребенок, должны сами понимать свои обязанности.
В заключении, мать ваша посылает премногие салемы с благословением божием. Много сказано, — сокращаем. Да будет вам известно, что писавший есть ваш доброжелательный отец (Письмо родителей к Чокану Валиханову. 1849 г. Перевод Н.Ф. Костылецкого. НБ ТГУ. Ф. 1. Архив Г.Н. Потанина. д. 151. 7359).
Впервые публикую окончание письма, которого нет ни в одном научном сборнике или научной работе времен СССР, современной России и современного Казахстана. В расшифровке текста мне помог Конев Кирилл Александрович, зав. отделом рукописей и книжных памятников НБ ТГУ.

В архиве Г.Н. Потанина НБ ТГУ хранится перевод Н.Ф. Костылецкого письма юного Чокана к родителям, которое датируется 1849 г. Сам оригинал, написанный Чоканом от имени своего брата Якуба на родном языке, не сохранился.

Письмо половина свидания.
Мир вам и тем, кто присутствует у вас! Обладателю уважения и счастья и возвышающемуся великодушием и милосердием любезному батюшке с дражайшей и непорочной матушкой, чтимою (мной) наравне с высокоуважаемой Каабой (хранимой в Мекке), посылаем многие и премногие салемы наши; затем, если будет милость ваша осведомиться о положении бюджета вашего сына, хвала Аллаху и благодарение! — мы здоровы и невредимы по благодати ваших святых молитв, а что последует за этим — то дело божье. Далее, получив посланное на прошедшей почте благословенное письмо ваше и поняв его содержание, мы сделались веселы и радостны; во-вторых, возымев смелость, нижайше просим у вашей чести, — наших старших, чтобы, бросив взор милосердия своего на положение, обстоятельства сокрушенного сердцем и расстроенного духом сына вашего, вы послали нам сколько-нибудь денег, — это было бы величайшею милостью, потому что у студентов, как мы, бывают большие расходы, например, на покупку бумаги, чернил, на переписку книг, для посылки писем в почтамт, при получении их, — на подобные вещи очень нужны бывают деньги; по той причине надеюсь, что, когда с письмом о своем здоровье пошлете какую-нибудь малость на расходы с верным попутчиком, вы обрадуете нас, вашего сына. Остаюсь, с нетерпением ожидая вашего святого благословения, известный вам сын ваш Якуб (Письмо Чокана Валиханова к родителям. Перевод Н.Ф. Костылецкого. 1849 г. НБ ТГУ. Ф. 1. Архив Г.Н. Потанина. д. 151. 7359).

При сравнении перевода в архиве Потанина я обнаружил разночтения с текстом письма из пятитомного Собрания сочинений Валиханова.

В архиве Г.Н. Потанина НБ ТГУ хранятся копии трех писем Чокана к своим родителям от 21 августа 1857 года, 9 августа 1860 года и 4 ноября 1860 года, сами оригиналы не сохранились или пока не найдены. Как сообщил в статье «Новые письма Чокана Валиханова» академик Академии наук Казахской ССР А.Х. Маргулан о письмах, что «…они не в автографах, а в копиях, сделанных для Г.Н. Потанина студентом Петербургского университета Динше Султангазиным, который в 1895 году, вместе с ним гостил в ауле Чингиса Валиханова. Нужно отдать должное копиисту: он сохранил все особенности письма Чокана и довольно точно скопировал даже собственноручную подпись автора. Почему у Потанина оказались копии, а не подлинники? Чингис как зеницу ока хранил письма, записки, одежду и все, что имело какое-либо отношение к Чокану. После смерти Чингиса все автографы Чокана, его переписка с русскими учеными и писателями осталась у братьев – Махмуда и Кокуша. (Простор, 1960, № 9, стр. 140)».

Копия письма Чокана Валиханова к своим родителям от 21 августа 1857 года.

В переводе на русский язык, сделанном А.X. Маргуланом, текст письма впервые был опубликован в журнале «Простор» (I960, № 9, стр. 142-143). Однако, в той публикации ошибочно указан год: вместо 1857 указан 1860.

Августа 21 дня 1857 Омск
Горячий привет Вам, дорогому и любимому отцу и милой маме, и всем братьям и сестрам. За сим, если желаете справиться о нашем здоровье, то, слава Аллаху, мы в полном благополучии. 13 августа прибыл в город Омск. Оказывается, что генерал-губернатор вернулся только за день раньше до моего приезда. Никаких новостей нет, кроме благоденствия. Гутковский здесь, шлет Вам нижайшее почтение. Что касается утверждения Вас на должность старшего султана, то Гасфорт вчера объявил выговор Фридрихсу за то, что он до сих пор задержал представление. Бог даст через неделю получите утверждение. Хотя должность советника по-прежнему остается вакантной, но покуда подходящего человека не находим. Сыновья Сабалака и Хангожи приняты в кадетский корпус. Гутковский получил утверждение из штаба о принятии их в корпус. Когда будете ехать в Омск, то привезите с собой Кошугула, если он метит в советники. Гутковский обещает протежировать ему, нужно представить его генералу. В нашем доме на «Мокрой» отсырело, воняет затхлостью, жить в нем дальше нет никакой возможности. Я просил прислать одного человека — пожалуйста, пришлите его поскорее. Когда будете ехать сюда, не забудьте и обо мне. Гасфорт охотно одобряет мою поездку. Поцелуйте за меня Мухаммедию и Козыке. Ваш сын Мухаммед-Ханафия Валиханов.

В Санкт-Петербургском филиале Архива РАН хранится оригинал письма Чингиса Валиханова от 6 июля 1860 года, написанного арабской графикой. Впервые текст письма опубликован С.М. Мукановым в газете «Казак эдебиетi» (1959 г., 20 марта), позже академиком А.X. Маргуланом в журнале «Жулдыз» (1960 г., № 2) на языке оригинала. Перевод на русский язык осуществил и опубликовал академик А.Х. Маргулан в журнале «Простор» (1960 г., № 9, стр. 144-145).

6 июля 1860 г.
Дорогой мой сын Мухаммед-Ханафия и милый Абиль-Макыжан.
Шлю вам наш привет и благие пожелания. За сим, коли хотите справиться о нашем житье-бытье, то, слава Богу, до сей минуты живы и здоровы, а будущее во власти Аллаха. 27 мая, когда получили твое осчастливливающее письмо от 14 апреля, радовались всей семьей. Пусть и впредь Аллах благодетельствует нам. До получения письма мы про вас знали только от Карла Казимировича, он писал нам два письма о тебе, тем очень обрадовал нас. Еще о тебе знали из петербургских писем одного генерала и одного сенатора, которые были адресованы Густаву Ивановичу. Ты писал (Гутковскому) относительно подписки на газету. Карл Казимирович старается как можно больше завербовать подписчиков во всех окружных городах. Ныне он со всей своей семьей поехал в Баян-Аул и Каркаралинск. Твое письмо дал прочитать Жакупу и Мукану. Они стараются как можно скорее собрать нужные тебе материалы. В конце мая мы проводили твою сестру Рахию в дом ее мужа. Дай Бог ей счастливой семейной жизни и радости материнства. Сам в настоящее время собираюсь домой из Кокчетавского приказа. Приехал к нам военный губернатор, произвел ревизию, проводил перевыборы мне, Гафуру Табаеву и Тастеню. Народ единогласно избрал нас всех троих на прежние должности без перемещения. Бригадный генерал Волков перед своим отъездом просил меня передать тебе от него привет, также кланяются тебе адъютант Нестеров и Кури. На наше торжество приехал в Окружной приказ полковник Майдель. Он искренне радуется твоим успехам так, как, пожалуй, не радовался бы успехам родного сына. К тебе он очень расположен, шлет сердечный привет, говорит: «Я всегда желаю ему долгой и счастливой жизни!» Обещанные мной тебе деньги на годовое содержание я уже приготовил. Но поручаю тебя единому Аллаху: веди себя примерно, остерегайся выпивки, коль привыкнешь к этому пороку, то отвыкнуть потом будет очень трудно. Знаешь ли Габбасова Шесбе? При первой возможности пришли нам снимок (фотокарточку) Макы. В свободное время не ленись писать нам почаще. Ведь не зря сказано: «Дальнее расстояние не помеха близкому сердцу». Адъютант Соколов, Клименко и Кривоногов низко кланяются тебе. Зимой, в феврале месяце, ездил в Омск. Генерал-губернатор оказал нам большое почтение, при этом очень похвально отзывался о тебе. Говорил: «Дай Бог ему здоровья, он продвинется далеко!» Генерал-губернатор по случаю нашего приезда, т. е. моего, Мусы и Шалгынбая, дал нам обед в Благородном собрании. Собралось все высшее начальство, играл оркестр. Там я познакомился с адъютантом Фридрихсом. В данное время генерал-губернатор находится в Алматы и Капале и вернется оттуда в конце июля. По возможности, если позволит тебе здоровье, постарайся исхлопотать нам титул потомственных дворян, т. е. титул князей. Не упускай благоприятное время, добивайся этого блага, оно полезно для тебя и твоего потомства. Создалась большая волокита с получением диплома о нашем ханском происхождении. До сих пор никак не можем получить его в свои руки. Нельзя ли там навести об этом справки? Передай мое почтение Тархану, Муфти-Заде, Хисам-эддин Шашабаю, также и мулле Жангир-хану, если они все еще там. Напиши нам, что за вещь «пойус», что просит у нас Макы. Бокаш и Мусабай писали нам два раза. Первое их письмо до нас не дошло, а второе получили через двадцать восемь дней. Насколько это правдоподобно, они пишут, что их Его Императорское Величество удостоило большой награды — золотой медали с присвоением чина хорунжего и выдало по 6000 рублей каждому. Будто бы и сопровождавшие вас лица также ждут награды. Передал я Мусе твой привет и твои слова: «Не в порядке сюрприза, а в порядке помощи». Он покраснел от стыда. И тут же высказал мне свою обиду на тебя: «Он не дал мне китайскую вазу, повез ее к Вам». Я же сказал ему: «Он увез ее с собой в Петербург и не оставил мне». Этим он был очень доволен. Сильно огорченный своим неверным предположением, он сказал: «Я было затаил обиду на него, подумав, что он ни во что нас не ставит в сравнении со своим отцом. Поскольку он увез этот сюрприз с собой, то напрасно я обвинял его в неблагородном поступке». Он с огромным желанием готов перевести тебе большую сумму. Напиши мне подробно: нашел ли себе друзей и из каких людей? Приехал ли туда Саньяр? Передай мой привет Осипову, если встретишься с ним. Как встретил тебя Макы, сразу узнал или нет? Оба Махмуда сейчас гостят у нас. Было бы очень хорошо, если бы нашел им в Петербурге подходящее учебное заведение для получения высшего образования. Здесь очень хорошо отзываются о статьях, напечатанных о тебе в газетах. Полковник Шишкович написал мне об этих статьях и поздравил меня. Приехал сюда сын Касыма — Кошек-султан с ходатайством о подданстве. Я представил его военному губернатору. Тот доложил о нем генерал-губернатору. Если последует положительное решение, то об этом будет сообщено Касымову. Скоро детей, видимо, сам отвезу в Омск. Сын Саржана Кошкарбай под покровительством Катенина поехал в Петербург добиваться приема у Его Императорского Величества, равно как и Мукан-султан с сыном бия Чегеня Бримжаном. Наверное, ты скоро увидишь их там. На окрестные аулы форта Перовского кокандцы совершили набег и отобрали их имущество, ограбили также караваны, находившиеся в пути. Есть слухи, что вместе с кокандцами были и сыновья Кенесары. Пиши чаще, сообщай о своем здоровье. Чем больше и чаще будешь писать нам о своем благополучии, тем больше и мы будем переводить денег, чем меньше будешь писать, тем меньше мы будем тебе переводить.
Всегда молящий о твоем добром здоровье твой отец Султан Чингис Валиханов.
Р.S. Шлют тебе привет Тяти, Хангожа, Жакуп, Мукан, Киикбай, Жусуп. Пошли мне черкесскую шашку в серебряной оправе с портупеем — юнкером. Стоимость ее оплачу отдельно.

В архиве Г.Н. Потанина НБ ТГУ хранится копия письма Чокана к родителям от 9 августа 1860 года, отправленного уже во время его пребывания в Петербурге.

На русском языке текст письма впервые опубликован в переводе А.X. Маргулана в журнале «Простор» (1960, № 9, стр. 139-146).

9 Августа 1860 Петербург по 8 Сентября
Я очень обрадовался, получив Ваше любезное письмо от 6 июля, потому что соскучился по Вас. Было бы хорошо, если бы Вы чаще писали о своем благополучии. Коли хотите справиться о нашем житье-бытье, то, по милости Аллаха, мы живы и здоровы. Здоров и Макыжан. Он в настоящее время живет на даче. Под словом «пойус» он имел в виду кавказский пояс. Напрасно он писал Вам об этом, он ему вовсе не нужен. За время пребывания в Петербурге я стал чувствовать себя лучше прежнего. Видимо, его климат мне не так уж вреден. Об этом знают хорошо все мои приятели, знакомые и большие начальники, с коими я познакомился здесь, в частности военный министр Милютин, барон Ливен, граф Толстой, сенатор Любимов и многие другие. Бываю я у них в гостях. Однако до сих пор еще не был у Бутакова и Гулькевича. Со всеми этими людьми я близко знаком, с некоторыми завел даже тесную дружбу. Сейчас готовлю к печати несколько своих трудов. Много пишут обо мне в газетах. Наверное, уже читали сами или слышали. Перед моим отъездом в Петербург Вы наказывали, чтобы я отчитывался перед Вами в произведенных мною расходах. Ни в коем случае я не позволю себе обманывать Вас. В первый год после приезда в незнакомый город издержки были значительные: заказывал у портных форму и всякое обмундирование, покупал белье. Чтобы представиться императору, ездить на обед к высокопоставленным лицам, нужно было нанимать карету. В такие дни бывали и другие издержки. Жалованья не будут выдавать до получения формулярного списка [из Омска], а когда он придет, известно только единому Аллаху. Несколько дней жил совсем без денег. Вы сами знаете, человек без денег в этом городе может умереть с голоду. С большим трудом достал взаймы двести рублей. Хорошо, если Вы по получении этого письма переведете мне немного денег. Мне и самому совестно просить у Вас, но приходится. Быть в долгу еще хуже. Было бы разумно и удобно, если бы Вы переводили понемногу, ежемесячно, тогда и расходов было бы меньше. А когда под руками большие деньги, от расходов нельзя удержаться. Было бы еще надежнее, если бы перевели мне деньги на кого-нибудь из мусульман, проживающих здесь, с поручением выдавать понемногу ежемесячно. Аллах знает, пришлет или нет мне деньги дядя Муса. Ведь он на редкость чудесный человек, но просить у него деньги я не стану. Самое лучшее — всякий раз по получении моего письма переводить понемногу. Учтите, что нас разделяет огромное расстояние, малейшее опоздание с переводом может создать катастрофическое положение. С неделю как прибыла депутация султанов из Оренбурга, возглавляемая Мукан-султаном, есть у него письмоводитель (позабыл его имя), их всего 8-9 человек. Сегодня они должны быть представлены императору. При них еще пристав Плотников, а заместителем главы депутации и переводчиком приехал казахский султан офицер Альмухаммед Сейдалин. Жакуп его хорошо знает, видел его в доме Ахмета. Башкен ханум прислала мне привет. Передай мой сердечный привет маме, ребятишкам и всем родственникам. Привет Жакупу. Пусть Жакуп, когда он поедет в Омск, снимется у фотографов и пришлет мне свою карточку. О присвоении дворянского достоинства или титула князей следует хлопотать лучше Вам самим через Областное управление; по этому вопросу следует посоветоваться с Карлом Казимировичем (на основании Указов 1746-1776 гг. от 14 марта и 1784 г. от 22 февраля). Согласно этим указам потомкам казахских ханов разрешено предоставлять титул князей. Однако, с 1804 г. потомкам татарских ханов было отказано в предоставлении титула князей, поскольку они не могли предъявить достоверных документов о своем происхождении. Если в Вашем свидетельстве будет правильно указано Ваше ханское происхождение, то можете хлопотать, все будет вполне по закону. Генерал-губернатором Оренбургской области назначен генерал барон Безак А.П. Завел тесную дружбу с губернатором области Оренбургских казахов Григорьевым, когда он был зимой в Петербурге. Он часто бывал у меня. Если будете писать мне по нижеуказанному адресу, то Ваши письма и переводы скорее дойдут до меня. Мой точный адрес: В Кавалерийское отделение Департамента Генерального Штаба.

Во всех научных сборниках это письмо заканчивается фразой, написанной Чоканом на русском языке – «Мой точный адрес: В Кавалерийское отделение Департамента Генерального Штаба», но на самом деле письмо Чокан заканчивает предложением, написанным арабской графикой, которое не перевели. Возможно, это просто его подпись – «Ваш сын Мухаммед-Ханафия Валиханов», как в первом письме.

В Санкт-Петербургском филиале Архива РАН хранится оригинал письма Чингиса Валиханова от 19 сентября 1860 года, написанного арабской графикой. Письмо является ответом на письмо Чокана Валиханова от 9 августа 1860 года. Впервые текст письма опубликован С.М. Мукановым в газете «Казак, эдебиетi» (1959 г., 20 марта), затем академиком А.X. Маргуланом в журнале «Жулдыз» (1960, № 2) на языке оиргинала. Перевод на русский язык осуществил и опубликовал в журнале «Простор» (1960 г., № 9, стр. 145-146) академик А.Х. Маргулан.

19 сентября 1860 г.
Мой дорогой сын Мухаммед-Ханафия и милый Макыжан.
Шлю вам мой горячий привет. Коли хотите справиться о нашем житье-бытье, то, слава Богу, живы и здоровы, а будущее во власти Аллаха. Твое письмо от 9 августа получили 8 сентября и, хорошо узнав о вашем благополучии, были безгранично рады. Дай Бог и впредь всегда получать нам такие письма о твоем благополучии и здоровье. Пусть ниспошлет Аллах здоровья вам там, а нам здесь, и дарует радостную встречу при полном благополучии. Теперь, как буду жив и здоров, то на каждый квартал буду высылать по 300 рублей, так как переводить ежемесячно нет возможности. Кроме того, мне не хочется переводить через татар, проживающих там, ибо я им не вполне доверяю. Намерен и дальше поступать так, если ты согласен со мной. Пиши почаще, не откладывай в долгий ящик. Копию твоего письма переслал дяде Мусе. Буду весьма рад и благодарен, если будешь писать чаще. Поцелуй за меня Макыжана в губы и в шейку под подбородком. Да будет тебе известно, что у твоего брата Жакупа в начале августа родился сын. Дали ему имя Жан-Мухаммед. Немедленно пришли нам портрет Макы. Сообщи мне, сразу ли узнал тебя Макы, когда ты приехал? Далее мой тебе совет: не мотай попусту деньги в Петербурге из-за тщеславия. Учти и наше положение. При наших средствах могу ссудить тебя на год только тысячью рублей. Теперь буду высылать через каждые четыре месяца. Однако, эти триста рублей не ставлю в счет, а шлю тебе в награду за то, что ты заимел много знакомых среди высокопоставленных лиц и вращаешься в кругу их.
Всегда желающий тебе добра, твой отец Чингис Валиханов.

В архиве Г.Н. Потанина НБ ТГУ хранится копия письма Чокана от 4 ноября 1860 года — третьего из известных писем Чокана Валиханова к родителям.

На русском языке текст письма впервые опубликован в переводе А.X. Маргулана в журнале «Простор» (1960, № 9, стр. 139-146).

4 Ноября 1860 г по 11 Декабря 1860 г
Шлю мой привет Вам, дорогому и любимому отцу, милой моей матери и всем братьям и сестрам. Желаю Вам всем счастья и долголетия. Коли хотите справиться о нашем житье-бытье, по Божьей милости, живы и здоровы. Но болею уже более месяца, возобновилась старая болезнь в груди. Оказывается, петербургский климат неподходящий для жителей вольных степей с сухим климатом. Доктора предписывают к зиме поехать за границу. Ради Бога не унывайте, не выдумывайте никаких ужасов. Ведь в тех странах, куда я собираюсь ехать, нет ничего страшного. Если губернатором станет Батеньков, то приеду в Сибирь. Здесь ходят слухи, что назначат туда моего близкого друга. Назвать заранее его имя воздержусь, ибо неудобно будет, если этот слух не оправдается. Бог даст, через месяц выеду из Петербурга в Париж, для чего занял деньги у одного человека, боюсь, что Ваш перевод не застанет меня в Петербурге. Теперь по получении настоящего письма переведите мне тысячу рублей, предназначенную Вами мне на годовое содержание. Говорят, за границей несостоятельного должника, будь он хотя бы архизнаменитостью, даже генералиссимусом, сажают в долговую тюрьму. Считаясь с Вашим положением, прошу лишь одну тысячу рублей сверх положенной. Если буду жить как нищий, то этих денег хватит на пропитание. В такое время было не вредно получить помощь и от Мусы. Может быть, это пошло бы на пользу и его сыновьям. Пишите адрес правильно. Ваш перевод на 300 рублей с трудом дошел до меня, так как Вы написали два адреса: и старый, и новый. Нужно писать по-новому, т. е. в Кавалерийское отделение Департамента Генерального Штаба. И больше ничего не нужно писать. Пусть ниспошлет Аллах нам приятную встречу весной будущего года.
Ваш сын Мухаммед-Ханафия.
Р. S. Ваш сын Макы большой лодырь. Ровным счетом ничего не хочет делать. Кроме того, как говорят его воспитатели, он оказался еще и «вором». Он украл у меня шесть томов книг. Спасибо его учителю Васильеву, который обнаружил у него их, вернул мне, тем самым он выручил меня из большой беды. По приезде в Петербург я сразу дал знать ему через работника. Когда я вернулся домой, то Макыжан уже сидел у меня на квартире; он с первого взгляда узнал меня. Говорит: «Обличье твое позабыл». Он вполне здоров, ничем не болеет. Часто просит у меня деньги. В наказание за «воровство» я ему денег больше не даю. Привет милому Жакупу и снохе, поцелуйте за меня его ребятишек. Когда будете писать Рахие, Бадгулу, то не забудьте передать им от меня привет.
Мухаммед-Ханафия.

Академик А.Х. Маргулан в своей работе «Очерк жизни и деятельности Ч.Ч. Валиханова», изданной в «Ч.Ч. Валиханов. Собрание сочинений в пяти томах» (1984-1985 гг.», публикует отрывки прощального письма Чокана к своему отцу: «Устал, нет никакой силы, весь высох, остались одни кости, скоро не увижу света. Мне больше не суждено повидаться с моими дорогими родными и друзьями, нет для этого никаких средств. Это будет моё последнее письмо. Прощайте, обнимаю». «Приезжайте в Джетысу, увезите к себе мою бедную Айсары (жену), не оставьте ее без внимания и заботы». (Маргулан А.Х. Очерк жизни и деятельности Ч.Ч. Валиханова // Собрание сочинений в пяти томах: Ч.Ч. Валиханов — 2-е изд. Доп. и переработанное. — Алматы: Гл. ред. Казахской советской энциклопедии, 1984. — Т. 1. — С. 9-77. — 432 С). Однако, академик А.Х. Маргулан не оставил ссылки или пояснения, где он ознакомился с текстом письма, почему приведено письмо не полностью, а отрывками, и почему не указан архивный код на первоисточник.

В Научной библиотеке Томского государственного университета описание архива Г.Н. Потанина не завершено. Есть только общая опись, которую составляли в 1920-е годы при сдаче архива из Института исследования Сибири в библиотеку Томского университета. Поскольку в НБ ТГУ нет специалиста по казахскому языку, владеющего арабской графикой, как и в других российских архивах, для сотрудников библиотеки довольно проблематично эти письма прочитать и распределить, не все листы в архиве лежат по порядку, не все листы переведены. На самом деле, эта часть архива Г.Н. Потанина ждет научное описание современными специалистами — чокановедами, впереди новые находки и новые открытия. Надеюсь, преподавателей и студентов Омского филиала Казахского национального университета им. аль-Фараби, Омского государственного университета имени Ф.М. Достоевского, Кокшетауского государственного университета имени Ч. Валиханова, Казахстанского филиала Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова заинтересует данная статья, и будут организованы научные экспедиции в Томск для изучения архива Г.Н. Потанина, в Москву в архив МИД РФ, в Санкт-Петербург в архив РАН.

Необходимо заново поработать в архивах, о которых я говорил выше, для того, чтобы исправить неточности, которые искажают содержание первоисточников, и для того, чтобы исключить из научного оборота, так называемые, небольшие добавления и выражения, например, «казахская степь», «казахский султан», «область Оренбургских казахов» и др., которые никогда не употреблял Чокан Валиханов в своих текстах, а ученые уровня академика Маргулана А.Х. допускали достаточно часто такой не совсем научный, а свободный перевод в середине 20 века. Что ни в коем случае не умаляет заслуг титанического труда академика Маргулана А.Х. Не стоит исключать значительное влияние марксистко-ленинской идеологии на историческую науку в то время.

Во всех работах я использую имя и фамилию Чокана Валиханова в русском варианте не только потому, что он сам во всех письмах, научных работах, публикациях, официальных документах, формулярных списках подписывался именно так, но еще и потому, что я предполагаю, что в середине XIX века в Большой и Средней орде, в его родном ауле родные и близкие именно так его и называли — Чоканом.

Двенадцатилетний Чокан, не зная русского языка, в первый день в Омском кадетском корпусе на вопрос Карла Казимировича Гутковского (1815 – 1867): «Как тебя называет мама?» Ответил, не задумываясь: «Чокан». Не Шокан, что было бы логично, и должно в той ситуации, отвечая на вопрос, заданный на родном ему языке, а Чокан. Значит, так было проще, понятнее и приятнее маленькому мальчику, только что покинувшему маму, дом и родной аул и оказавшемуся в большом и незнакомом городе. А если бы в родном ауле его называли Шоканом, то, соответственно, в Омске и в Санкт-Петербурге его тоже называли бы Шоканом.

Вот, что вспоминает Шагимурад Ибрагимов (1840 – 1891), дипломат, журналист, этнограф, переводчик, знал тюрки, фарси и другие языки, в 1850 году работал секретарем султана Кокчетавского округа Чингиса Валиханова, в 1863 — 1867 годах работал учителем в киргизской школе в Омске, краевед, сопровождал Чокана Валиханова в аул его отца в 1861 года: «Отец с матерью сидели в кибитке по обыкновению на полу на своих местах. Двери кибитки отца Чокан должен был сам приподнять (знак почтения), и когда он дошел до самой двери, то брат его, Якуб, поднял ему двери и пропустил. Масса киргиз сейчас-же и это поставила ему в укор: «Вот видите, он не хочет и двери сам поднимать, да уж испорчен, испорчен, видно уж по всему», — сказали киргизы друг другу. Чокан подошел сначала к отцу, опустился перед ним на колени, отец сидел, поджавши ноги под себя; отец обнял его обеими руками и поцеловал его в лоб. В это время мать его Зейнап, тучная женщина, сидевшая в 2-х-З-х шагах от мужа, горела нетерпением обнять сына и кричала: «Чокан, Чоканым (мой Чокан) узимнынг балан (мой собственный сын) киль, киль (иди, иди ко мне)». И когда он подошел к матери, мать заплакала и целовала все его лицо. Затем отец предложил ему сесть около себя по правую сторону, и перед ним сейчас-же послали скатерть и подали кумыс, затем обыкновенные расспросы о дороге, здоровье и проч.» (Ибрагимов. И.И. Сочинения Ч.Ч. Валиханова. Записки ИРГО по отделению этнографии, 1904. – Т. XXIX. – 41 –42 с.). Значит, мама называла сына Чоканом, иначе она бы позвала его: «Шокан, Шоканым, узимнынг балан, киль, киль». Если автор воспоминаний решил «обрусить» имя, он бы тогда написал только по-русски: «Чокан, мой Чокан, мой собственный сын, иди, иди ко мне». Влияние татарского или башкирского языка на Ш. Ибрагимова в данном случае исключаю, так как он вспоминает чуть позже: «Вскоре Чокан распростился и ушел к себе в кибитку. Около его кибитки сидел с балалайкой в руках известный киргизский импровизатор Урумбай, окруженный киргизами. Чокан пригласил его в кибитку, и Урумбай начал в самых пышных, красивых словах воспевать приезд молодого султана в аул отца, его путешествие к Белому Царю, который полюбил Чокана, как потомка известных великих людей, хвалил его светлый ум и проч., и проч. Чокан сделал певцу маленькое замечание, чтобы он не мешал в киргизский язык татарские слова, что киргизским языком можно больше выразить, чем татарским и проч.( Ибрагимов. И.И. Сочинения Ч.Ч. Валиханова. Записки ИРГО по отделению этнографии, 1904. – Т. XXIX. – 41 –42 с.)».

Язык должно рассматривать как живой организм, который является подвижной и пластичной системой. Конечно, современный казахский язык имеет отличия от языка XIX века. Я не филолог и не знаю казахского языка, поэтому прошу не обрушать на меня уничижительную критику, заранее прошу извинения, но считаю, что логика в моих рассуждениях присутствует, и приму конструктивные объяснения, научно обоснованные правки. А то, что во всем мире Чокана Валиханова знают по имени Чокан, то этому способствовала не только его мама, но и вся семья Валихановых. Семья была большой. В Формулярном списке № 2 о службе старшего султана Кокчетавского округа полковника Чингиса Валиханова за 1862 год указано, что полковник Чингис Валиханов «женат на Зейнепе Чормановой. У них дети, сыновья: Чокан 26 лет, Якуп 24 года, Абдул-Макыжан 18 лет, Махмуд 14 лет, Мухаммеддия 11 лет, Сахип-Кирей (Козыке) 9 лет, Нурмухамед (Кокыш) 4 года, и дочери: Бадгул-Жамал 23 года, Рахия 21 год, Нурида 13 лет, Шарбану 10 лет» (Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений: в 5 т. – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985. – Т. 5. – 43 с).

В истории нет мелочей и второстепенной информации, есть антинаучная и, как сейчас говорит молодежь, «хайповая» информация. 17–18 октября 2025 года в городе Кокшетау прошел Международный научный форум «Шокан Уалиханов: Исследователь, Просветитель, Человек эпохи», посвящённый 190-летию со дня рождения великого казахского учёного, этнографа и мыслителя Шокана Уалиханова. Организаторами форума выступили Almaty Management University (AlmaU), Национальная академия наук Республики Казахстан при Президенте РК, Ualikhanov University, Национальный музей РК, при поддержке Министерства науки и высшего образования РК, Международного фонда тюркской культуры и наследия (ТЮРКСОЙ), а также акиматов Акмолинской и Северо-Казахстанской областей. На открытии форума должны были выступить президент Национальной академии наук РК Ахылбек Куришбаев, ректор AlmaU Асылбек Кожахметов, аким Акмолинской области Марат Ахметжанов, ректор Ualikhanov University Марат Сырлыбаев, генеральный секретарь ТЮРКСОЙ Султан Раев, а также академик НАН РК Оразақ Исмагулов.

Пока материалов конференции у меня нет, надеюсь, в скором будущем их получить. Знаю только, что на форуме, возможно, на одной из его сессий был представлен в качестве прямого потомка Чокана Валиханова Дулат Маликов. Полагаю, что это может быть политика различных заинтересованных групп, а вот признали ли его маститые чокановеды и члены семьи Валихановых – это вопрос из вопросов. Доклад Дулата Маликова не был принят организаторами форума. Конечно, я читал в книге «Валиханов», что «Существует легенда, что первый ребенок Айсары рожден не от Жакупа, а от Чокана, но это ничем не подтверждено (Стрелкова И.И. Валиханов. ЖЗЛ. Москва: изд. Молодая гвардия, 1983)». А еще иногда мне попадалась популистская информация, которую можно отнести к разряду «желтой прессы», научно не подкрепленная – нет, например, исследований ДНК, что в Сырымбете всегда знали, что у Чокана, якобы, остался сын Малик. Прежде всего нужно сделать тест ДНК в независимой международной лаборатории, чтобы Дулат Маликов был не самоназванным или предполагаемым прямым наследником Чокана, а настоящим, при условии, что это правда. Мне думается, что любая семья рада, когда находятся дети, пусть даже рожденные во второй половине 19 века. Если это не так, то тем более надо сделать исследование или серию исследований. Это нужно сделать, чтобы эту спекуляцию закрыть раз и навсегда!

Получив информацию о Дулате Маликове, я стал изучать современные интервью с его участием и ужаснулся от откровенной русофобии: (А. Сергазинова «Есть ли потомки у Шокана?», https://www.qostanai.media/ М. Сугирбаева «Непризнанный потомок», https://exclusive.kz/ Вот, что он говорит: «По моему мнению, после самой главной экспедиции Шокана Валиханова от него царское правительство избавилось подобно отработанному материалу. Мы помним, что он совершил поход в Кашгарию и привез большое количество документов. Ему единственному удалось оттуда уйти живым (это неправда – АИЩ). Если верить версии, что он умер от туберкулеза, то возникают вопросы: почему так быстро? Он был молодым и должен был болеть хотя бы год (Чокан покинул Петербург из-за болезни в 1861 году, умер в 1865 году. — АИЩ)». «Шокан после жизни в Санкт-Петербурге, где писал отчет по своей экспедиции, многое узнал о правительстве и был недоволен его действиями, а те боялись, что он может препятствовать их политике. Он в то время был неугодным и для царского правительства, и для Кашгарии, откуда ушел живым (Д. Маликов ничего не знает о жизни Чокана в Петербурге. — АИЩ)». «Нам пришлось скрываться от царской власти, ведь не зря Малика сделали сыном Жакыпа. Это было нужно для того, чтобы царская власть ничего не смогла сделать с потомком Шокана. А потом наступила советская власть, когда потомки ханов подвергались гонениям. Ведь многие из торе не говорили о своем происхождении. Вспомните, что сделали с детьми царя Николая? (Завышенное самомнение у Д. Маликова не знает границ. Малик оставался торе, будучи или сыном, или племянником Чокана. — АИЩ). О том, что мы из торе, начали говорить только с наступлением суверенного Казахстана. И то не сразу, потому что торе у нас никогда не приветствовался». Один только вопрос по текстам с участием Дулата Маликова: «Как штабс-ротмистр, который присягал императору Всероссийскому, мог помешать или препятствовать политике царского правительства, а это годы правления Александра II Освободителя?»

Ажиотаж с прямым наследником уйдет, если это фейк, но в головах обычных людей останется, что царскому правительству Чокан был неугоден, что от него избавились, что русские его отравили или убили. Нельзя на подобные вещи не обращать внимание, а в Казахстане почему-то нет научного обсуждения и осуждения подобных явлений. «Гастроли» Дулата Маликова продолжаются, он был участником I Научного форума, посвященного Чокану Валиханову и проходившему в Алматы 25 ноября 2025 года. Значит, кто-то в этом заинтересован.

Все статьи друзей, товарищей, коллег Чокана Валиханова по Омску и Петербургу были написаны и опубликованы после смерти Чокана, но сохранились прижизненные письма в виде оригиналов, копий и переводов, из которых мы узнаем и о пикантных сторонах жизни Чокана: с кем он занимался любовью, как временно женился в Кашгарии, о том, как Чингис хотел женить сына Чокана, и Чокан отказался, о том, как влюбился Чокан в ауле своего отца в замужнюю женщину, после чего рассорился с семьей, уехал и больше не возвращался в аул, о женитьбе Чокана в ауле султана Тезека. Но нигде нет информации о том, что Чокан оставил на этом свете жену, носившую под сердцем его ребенка. Может пока еще информация не найдена и хранится в необработанных архивах. Редактор Н.И.

Веселовский провел вместе с Г.Н. Потаниным колоссальную подготовительную работу для того, чтобы собрать материал, систематизировать и впервые опубликовать «Сочинения Чокана Валиханова» в 1904 году. Но о ребенке ни слова. Как бы либеральные авторы той эпохи красочно расписали эту историю. А для друзей Чокана это была б реально радостная весть. И уверен, поездка Г.Н. Потанина в аул Чингиса Валиханова в 1895 году сложилась бы совсем иначе. Вот, что пишет Потанин о прощании с отцом Чокана: «Наступил день расставания. Когда все было готово к отъезду, я вошел в юрту султана Чингиса проститься с ним. Чингис Валиевич встал со своего места, взял меня за бороду, и мы поцеловались. Вероятно, по-киргизски, это был знак особенного дружелюбия. В моем лице он хотел обласкать друга сына Чокана, с которым я находился в товарищеских отношениях. Одно из самых дорогих воспоминаний в семье Валихановых, конечно, воспоминание о Чокане, который не только был украшением этой семьи, но несомненно должен считаться самой лучшей личностью, вышедшей до сих пор из киргизского народа (Потанин Г.Н. В юрте последнего киргизского царевича (Из поездки в Кокчетавский уезд). Ежемесячный литературный и научный журнал «Русское богатство», № 8. Санкт-Петербург, 1896. – 87– 88 c.)». Если б был прямой потомок Чокана в это время, неужели б Чингис Валиевич не сообщил это Григорию Николаевичу Потанину? Это о дореволюционном периоде.

Теперь о советском периоде. Академик А.Х. Маргулан с командой провел огромную, титаническую работу, были найдены новые письма, новые материалы, но в них тоже ни намека на то, что Чокан оставил прямого наследника. Это было б открытием века. О предполагаемых детях Пушкина, Маяковского, Горького и др. велись активные разговора и исследования, а вот о Чокане — молчок. На академика А.Х. Маргулана это не похоже, он бы зацепился за любую возможность, чтобы дополнить биографию Чокана новыми подробностями. Это суть жизни исследователя, ученого.

А теперь о том, откуда и зачем появляются русофобские статьи, интервью и почему они востребованы. Все от незнания, неграмотности и невежества. Мы знаем крылатое выражение философа Ф. Бэкона (1561-1626) – «Знание-сила». Сегодня это выражение воспринимается как символ стремления к самосовершенствованию и прогрессу, напоминание о том, что образование и наука — ключевые факторы успеха в жизни. Считаю, если б некоторые журналисты, историки, писатели не стремились вызвать ажиотаж и прославиться на пустом месте, а дорожили своим именем в профессиональной среде и были более ответственными перед профессией, изучали биографию Чокана Валиханова, его службу, его поездки и отчеты по ним, его письма и письма к нему, воспоминания друзей, архивные материалы, его научные работы, литературные труды и философию, никогда б не появились очернительские, ложные, русофобские и антинаучные работы, которые оскорбляют память Чокана Валиханова.

Этой публикацией я завершаю серию статей 2025 года – года Чокана Валиханова (1835-1865), основанных исключительно на архивных документах и посвященных Чокану Валиханову. Это было достойно его памяти, честно, без налета современной оценки, подверженной и поврежденной «переосмыслением» исторических событий в угоду либеральных и иных антинаучных трендов, вскормленных, например, фондом Сороса, и, полагаю, это было полезно всем. Целый год у нас была возможность быть свидетелями событий, происходивших в середине XIX века в России и добровольно присоединившейся Степи и связанных с великим человеком Чоканом Валиханом, который «прежде всего любил свой киргизский (читать – казахский – АИЩ) народ, потом Сибирь, потом Россию, потом все человечество». Чокану Валиханову виделось будущее своей родины вместе с народами России. Именно через добровольное присоединение к Российской Империи Чокан считал возможным сохранение национальной идентичности своего народа, его уклада, обычаев и нравов. Чокан Валиханов стал подлинным символом дружбы и взаимопомощи между нашими народами, отрицая влияние внешних сил и третьих государств, человеком, объединяющим эпохи и национальные культуры. Г.Н. Потанин писал, что «что в сердце Чокана любовь к своему народу соединялась с русским патриотизмом; в шестидесятых годах общерусский патриотизм не отрицал местный областной и инородческий, и два патриотизма, общий и частный, легко уживались в одном человеке. В жизни Чокана, если бы она была описана, нашлись бы указания, что нужно сделать для того, чтобы водворить и распространить русские идеи в киргизском народе. (Потанин Г.Н. В юрте последнего киргизского царевича (Из поездки в Кокчетавский уезд). Русское богатство, № 8. Санкт-Петербург, 1896. – 88 c.)».

Жизнь и деятельность Чокана Валиханова должны быть в настоящее очень сложное геополитическое время примером служения своему народу, духовного сближения наций, а также дружбы и сотрудничества между Казахстаном и Россией, которые в большей степени зависят не только от правителей и властей разного уровня, но зависят и от нас с вами.

И еще одна хорошая новость: на юге Москвы, недалеко от станции метро Алма-Атинская, в связи с юбилейным годом Чокана Валиханова и к визиту президента Казахстана в Москву появилась новая улица. 15 октября 2025 года постановлением Правительства Москвы № 2515-ПП улица получила название в честь Чокана Валиханова (1835–1865) — казахского учёного, географа, историка, этнографа, фольклориста, путешественника, просветителя и востоковеда. Чему я несказанно рад и горд. Открытие в Москве улицы в честь Чокана Валиханова является символом глубоких исторических связей между Россией и Казахстаном, важности культурно-гуманитарного сотрудничества между нашими странами в сложных геополитических современных условиях и знаковым завершением года Чокана Валиханова. Пора начинать российско-казахстанскую подготовку на самом высоком уровне празднования 200-летия со дня рождения Ч.Ч. Валиханова (1835-1865).

Щербинин Александр Иванович,
член Русского географического и Российского военно-исторического обществ,
г. Москва, 2025 г.